Узнав об этом, я отправился в Киверцы с одним из наших партизан, Нарциссом Бойковым. В Киверцах мне предстояло встретиться с двумя венграми, которые были практически профессиональными торговцами оружием.
Сначала мы отправились на кладбище, чтобы найти смотрителя. Сначала смотритель не проявил особого доверия. Однако, узнав, что мы из Пшебраже, он тут же изменил своё мнение. Он заявил, что закопал большое количество миномётных снарядов в двенадцати ящиках.
«Не могли бы вы показать нам это место?»
«Представители УПА бывали здесь несколько раз. Они также знают об этих снарядах. Однажды они заявились ночью и угрожали застрелить меня. Я упорно настаивал, что ничего не знаю о снарядах, и в конце концов они оставили меня в покое», — сказал он, ведя нас вглубь кладбища.
Здесь не было памятников; все безымянные могилы казались одинаковыми. Мы молча шли мимо бесконечных могил. Смотритель проводил нас к краю кладбища. У последней, угловой могилы он остановился.
«Вот здесь.»
«Сколько их здесь лежит?»
«Только один. До прихода немцев мы хоронили их по одному.»
«Глубокая?»
«Нет, но ящики находятся под телом.»
«Гроба нет?»
«Господи, откуда возьмутся гробы?! Мы едва успевали их похоронить, не говоря уже о том, чтобы поговорить о них!»
«Так мы можем прийти ночью?»
«Я вас подожду. Я даже могу помочь, если вы боитесь призраков», — засмеялся он.
«Нет, спасибо. Мы справимся. Просто убедитесь, что никто не вмешается. Может начаться перестрелка, и тогда всё будет испорчено.»
«Никто вас не потревожит, не бойтесь. Оставьте лопаты в сторожке у ворот.»
«Хорошо, спасибо за всё. Спокойной ночи.» Мы с Нарциссом покинули кладбище и начали обсуждать детали поездки.
«Я освобожусь не раньше полуночи», — сказал я. «У меня встреча с венграми».
«Я могу сам это откопать. Ты иди к венграм, а я позабочусь о ящиках.»
«Ты сможешь это сделать?»
«Конечно. Ты делай своё, а я своё. К утру всё будет готово.»
«Вдвоём было бы сподручней...»
«Конечно, но времени нет. Тебе действительно не стоит волноваться. Всё пройдёт гладко.»
«Ну, делай, как знаешь.»
«Хорошо, я встречусь с тобой в больнице.»
Уже стемнело. Я спешил туда до комендантского часа. Я договорился встретиться с венграми в квартире госпожи Лоренц. Её дом находился недалеко от церкви. Мне нужно было перейти через железнодорожные пути, а ходить по ним после комендантского часа было крайне опасно: диверсионные операции на железных дорогах усиливались с каждым днём, поэтому венгры следили за ними с удвоенной бдительностью. Любая успешная диверсия на путях навлекала на них ярость немецкого командования.
Их сильнейшей обороной был железнодорожный виадук196, возвышающийся над шоссе. Взрыв виадука означал бы блокирование жизненно важной дороги и ещё более важной железнодорожной линии на несколько дней. Виадук оборонялся с помощью многочисленных патрулей, бункеров и пулемётных гнёзд.
Венгры каждые несколько дней импровизировали атаку на виадук. При малейшей возможности, обычно ночью, они обрушивали ужасающий артиллерийский огонь в темноте или при свете ракет. В нескольких местах раздавались выстрелы. В Киверцах вспыхивал настоящий ад. Немцы бросались на помощь со всей своей мощью. Венгры встречали их спокойно: бандиты только что были отброшены, в панике отступая, унося раненых и убитых. Виадук оставался нетронутым. На следующий день они тайно продавали новые боеприпасы. Кто мог сосчитать, сколько патронов они использовали во время последней обороны виадука...
Венгры уже ждали меня. Сделка касалась трёх немецких винтовок. Я расплатился марками. Не торгуясь, они забрали деньги себе и исчезли. Они договорились встретиться со мной в том же месте через две недели, если у них будет что ещё предложить. И они меня ни разу не подвели.
Приближалась ночь. Я попрощался с госпожой Лоренц и, обременённый добычей, незаметно удалился в квартиру инженера Тадеуша Рыковского.
Рыковский уже привык к подобным визитам. Не выказывая никакого удивления, он аккуратно закрыл окно и тут же принялся осматривать винтовки. Он, конечно, знал, откуда они взялись. В конце концов, это был общественный секрет, что оружие закупалось у венгров, а иногда и у обычных немецких солдат, поскольку они тоже зарабатывали на торговле оружием.
В восемь утра я ждал Нарцисса возле больницы. Он приехал с улыбкой, но с явными признаками усталости.