«Как дела?»
«Всё собрано, двенадцать сундуков, как он выразился. Я вкалывал как проклятый.»
«Тебе не было страшно?»
«Не то! Там так ужасно воняло, что мне несколько раз приходилось отходить в сторону, чтобы подышать свежим воздухом.»
«Где вы спрятали сундуки?»
«В зарослях терновника за кладбищем.»
На следующий день все ящики были в Пшебраже. В каждом было по шесть снарядов. Семьдесят два миномётных снаряда — это уже что-то!
Несмотря на это, нам по-прежнему не хватало боеприпасов. Покупка их у венгров и немцев даже частично не удовлетворяла наши потребности.
Командиром гарнизона Киверцах был гауптман Краутчман (Йеске отвечал за административные и уголовные дела). До нас давно доходили слухи, что Краутчман был очень жаден до денег и, по-видимому, даже брал взятки. Кроме того, он питал особую слабость к золоту.
В штабе мы решили, что стоит подкупить самого Краутчмана. Со времён службы в Карасине у меня было две золотые десятирублёвые монеты197. «Макс» однажды дал мне их на покупку электрических фонариков и нескольких батареек. После расчётов монеты остались, и «Макс» велел нам оставить их на непредвиденные нужды. Теперь мы решили использовать эти две золотые монеты для покупки дополнительных боеприпасов.
Однажды мы с Ольшевским и старым Малиновским сели в конную повозку и поехали в Киверцы. Благодаря немецкому языку Малиновского мы сразу попали в кабинет Краутчмана. Мы с Малиновским вошли внутрь.
Старый лис робко стоял в дверях и извинялся перед немцем за вторжение. Краутчман, крепкий, хорошо сложенный офицер, уже знал Малиновского.
«Ну, что нового, Малиновский?» — спросил он, выглядывая из-за стопки бумаг.
«Пан гауптман, мы пришли... мы пришли... с небольшим подарком для вас», — пробормотал Малиновский.
«С каким подарком? За что?» — Немец резко посмотрел на смущённого Малиновского.
Вот тут-то и началась моя роль. Не говоря ни слова, так как я знал лишь несколько немецких слов, я подошёл к столу и, под внимательным взглядом немца, достал монеты из кармана. Столь же робким движением я положил их на край стола и отступил назад.
Зрелище достигло кульминации. Лицо немца преобразилось, словно солнце внезапно выглянуло из-за густой завесы туч. Краутчман вскочил из-за стола, схватил рубли и, увидев, что это настоящее золото, тут же засунул их в бумажник. Он сделал это с такой поспешностью, словно боялся, что мы передумаем.
«Спасибо, спасибо, пан Малиновский», — повторил он, пожимая руки и ему, и мне. Внезапно он что-то вспомнил. Он подбежал к шкафу и достал бутылку водки и три стакана.
«За победу!» — сказал Малиновский, явно думая о нашей победе.
«За победу!» — согласился Краутчман. Его глаза заблестели от волнения. Старик решил действовать, пока есть возможность. Он немного продвинулся вперёд.
«У нас есть небольшая просьба, пан гауптман», — снова робко начал он.
«Что ещё такое?»
«Нам нужны патроны для винтовок, которые нам дал Йеске. Бандиты всё чаще нападают на нашу деревню, и у нас нет возможности защититься.»
«Ну, конечно же, это пустяк!» — воскликнул Краутчман. Он вырвал листок бумаги из своего блокнота, написал на нём несколько слов, а затем поставил свою печать.
«Вот направление на склад. Согласно этой записке соберите столько боеприпасов, сколько вам нужно.»
«Спасибо, пан!» — воскликнул Малиновский, обрадованный благоприятным поворотом событий. Краутчман, также обрадованный, проводил нас до двери и... похвалил нас за то, что мы его навестили.
«Ну, мы на полпути», — выдохнул Малиновский, когда мы вышли на улицу. — «Теперь нам осталось только разорить тех кладовщиков, и у нас будет боеприпасов на всё лето!»
Мы также тщательно обдумали поездку на склад. Мы знали, что за ним присматривают несколько старых, раненых фельдфебелей198. Им, безусловно, нравилось хорошо поесть и выпить. Мы готовились к встрече с ними, учитывая это.
Мы ехали в трёх конных экипажах: Франек Житкевич, Бергель, Войталук («Чичик») и двое «наших» полицейских, Владислав Ольшевский и Людвиковский, выходцы из Пшебраже, наши информаторы в украинской полиции.
Склад располагался в здании бывшей школы ремёсел на улице Цементарная. Мы прибыли туда с шиком, уверенные в силе закона, в сопровождении двух полицейских199.
За складом следили двое пожилых немцев. Прежде чем мы передали им разрешение Краутчмана, Франек Житкевич вытащил большой кусок ветчины, двух гусей и пол-литра самогона.
Радость немцев при виде этого подарка была не меньше, чем восторг Краутчмана при виде золота. «ганси, ганси»200, — повторяли они один за другим, ощупывая со всех сторон.