Для нас в этом были и хорошие, и плохие стороны. Хотя из-за этого банды и выросли численно и пополнились новыми запасами оружия, но в то же время пошатнулось прежнее доверие немцев к украинцам, а с практической точки зрения на некоторое время перестали существовать полицейские посты.
Вскоре немцы приступили к набору добровольцев и восстановлению штата полицейских постов.
«Думаю, было бы неплохо, если бы у нас было несколько своих людей в полиции», — сказал я однажды в штабе.
Мои заместители подхватили эту мысль. Мы выбрали шестерых надёжных и сообразительных ребят, и уже через два дня они разгуливали по улицам Киверцов в полицейских мундирах. С тех пор нам не приходилось опасаться серьёзных неожиданностей со стороны полиции. Ребята докладывали нам обо всём, что считали важным для дел Пшебраже.
Армия Крайова и Луцкая инспекция помогали нам получить информацию про немцев.201.
В сборе информации нам также помогали проверенные железнодорожники из Луцка и Киверцах. Наш человек также работал в качестве переводчика Йеске. Благодаря этому интересные новости поступали к нам напрямую из кабинета Йеске, из канцелярии начальника станции Лутовского, из инспекции Армии Крайовой и из полицейских участков.
До сих пор разведкой руководил Дрзевецкий, но это была пешая разведка. В более длительных рейдах ему помогали Янек Красновольский, Юзеф Войталук и Тадеуш Волак. Мы решили создать конный разведывательный отряд, более боеспособный, чем пеший, и лучше вооружённый.
Было очевидно, что никто не справится с этой задачей лучше, чем бывший сержант Станислав Копровский. Мы также доверили ему командование и организацию разведки. Старый солдат с энтузиазмом принялся за дело. Опытным взглядом он отобрал сорок лошадей из нескольких сотен крестьянских лошадей, выбрал сорок юношей, и вскоре конная разведка — новое подразделение Пшебраже — была готова к выполнению своих задач.
Тростянец
Недавние попытки вести переговоры с лидерами украинских националистов закончились неудачей. Однако мы по-прежнему не упускали ни одной представившейся возможности для небольших, локальных соглашений и уступок. У нас было множество доказательств дружбы, помощи и сочувствия со стороны многих украинцев, трезво и по-человечески смотрящих на происходящие события. Нам были известны целые украинские деревни, решительно отмежевывавшиеся от националистического движения. У нас было много примеров спасения людей, целых польских семей, украинскими семьями, которые позже гибли от рук мстительных убийц.
Однако часть украинских сёл, населённых до недавнего времени мирными людьми, под давлением банд превращалась в очаги украинского фашизма. Своих соотечественников, пытавшихся сохранить нейтралитет, националисты рассматривали как врагов. Каждый украинский дом должен был стать крепостью «самостоятельной» Украины. Одни поддерживали банды из убеждения, другие просто боялись мести «уповцев». Так было, например, с Тростянцом. Это большое село стало для «уповцев» отправной точкой для набегов на Пшебраже.
Условия здесь были превосходными. Тростянец, живописно расположенное село, находился от Пшебраже всего в семи километрах. Каждый дом, окружённый зеленью вишнёвых садов, своим видом свидетельствовал о благосостоянии жителей.
Ещё до войны в Тростянце были аптека, общинный дом, а также известная во всей округе средняя сельскохозяйственная школа. Именно она распространяла относительно высокую сельскохозяйственную культуру на близлежащие украинские и польские деревни. В здании сельскохозяйственной школы теперь размещалась подстаршинская202 школа уповцев. Вершина высокой церковной башни была отличным наблюдательным пунктом. Оттуда просматривалась вся окрестность в радиусе многих километров. Бандиты чувствовали себя здесь хозяевами положения.
Наша самооборона последовательно стремилась создать вокруг себя, в радиусе многих километров, полосу «мёртвой земли» и лишить банды возможности наносить удары с близкого расстояния.
Польские деревни, окружавшие Пшебраже, уже не существовали. Немногие украинские деревни либо опустели, либо — как, например, деревня Озеро — торжественно пообещали сохранять нейтралитет. Остался только Тростянец. Мы уже давно пришли к выводу, что рано или поздно именно оттуда будет нанесён решающий удар по нам. Утомлённые частыми набегами небольших групп повстанцев, всегда ускользающих в одном направлении — к Тростянцу, — на этот раз мы решили атаковать первыми.
Эта помощь была всесторонней. Инспектор «Адам» и его заместитель «Чижик» часто посещали Пшебраже, давая советы по укреплению лагеря, оказывая финансовую помощь, выделяя нам продовольствие, оружие и деньги, а также снабжая нас подпольной прессой. В разгар «Рельсовой войны» инспекция направила офицера для обучения нас диверсиям. Эти занятия проводил опытный диверсант Вацлав Кописто, «Кра» (