Показательно, что этот лозунг не нашёл никакого отклика среди украинского населения Советского Союза, то есть населения, проживавшего к востоку от польско-советской границы до 1939 года. В Житомирской области, где польское население исчислялось многими десятками тысяч человек, не произошло ни одного выступления украинского населения против поляков. Напротив, поляки вместе с украинцами участвовали там в борьбе с оккупантом. Из восточных районов Волыни, находившихся под угрозой со стороны националистических банд, многие поляки бежали в украинские сёла, расположенные на советской стороне бывшей польско-советской границы. Так происходило в приграничной полосе между Рокитно73 и Корцем74, а также дальше на север и юг.
Те, кто, не найдя спасения на месте, искали убежища в городах, укомплектованных немецкими гарнизонами, как правило, попадали в вагоны, на которых немцы вывозили рабочую силу вглубь Германии на принудительные работы75.
Для польского сельского населения, которое не решалось покинуть свои хозяйства, оставался единственный выход: организовывать самооборону и искать союзников, поскольку собственных сил, даже при полной мобилизации, не хватало для спасения жизни от враждебной националистической стихии.
В десятках деревень спонтанно развернулось движение самообороны — отчаянное, примитивное, практически не имевшее перспектив на выживание, поскольку лишённое необходимого минимума оружия и боеприпасов. Там, где действовали сильные отряды советского партизанского движения, как, например, в северной и восточной частях Волыни, отряды УПА76 были разгромлены, пункты самообороны устояли, жизнь тысяч женщин, детей и стариков была спасена. Однако у партизан не хватало сил, да и не входило в их задачи занимать и защищать более обширные территории от набегов гитлеровских войск.
Поэтому посты самообороны должны были самостоятельно тесно координировать свои действия с советским партизанским движением, чтобы спасти сельское население от кровавых репрессий оккупантов. Однако не всегда это было возможно; враг сжигал деревни и вырезал население в партизанских районах, не делая никаких исключений. В таких случаях единственным спасением для населения было бегство в леса, переселение в недоступные для врага болота, где грозила смерть от голода, холода или эпидемии тифа. В районах, не охваченных советским партизанским движением или лишённых его помощи, отряды самообороны, как правило, не смогли выжить и гибли вместе с жителями деревень.
О существовании организаций самообороны польского населения оккупационные власти знали. Некоторые отряды даже получили от местных оккупационных властей небольшое количество винтовок и немного боеприпасов. Оккупант рассчитывал, что за эту цену он обеспечит себе их сотрудничество, направленное против советского партизанского движения. Он рассчитывал на прежние антисоветские настроения и известную ему программу польского правительства в эмиграции, а также деятельность Армии Крайовой на Волыни — направленные на повторное присоединение этих земель к Польше. Во имя правды следует отметить, что отряды самообороны для борьбы с советским партизанским движением нигде на Волыни не дали себя втянуть в эту борьбу. Напротив, в большинстве случаев они в той или иной степени сотрудничали с советским партизанским движением. Были также случаи, когда отряды самообороны дали начало созданию польских партизанских отрядов, тесно взаимодействовавших с советскими подразделениями или даже входивших в состав советских партизанских группировок в качестве польских партизанских подразделений.
Волынское командование Армии Крайовой стремилось укрепить организацию самообороны польского населения, однако между политическими целями и вытекающими из них тактическими задачами АК и интересами самообороны, как её понимало польское население, существовало противоречие. Программа присоединения Волыни к Польше, известная украинским националистам, была одной из причин организации ими погромов. Им было легче, напоминая о временах довоенного польского правления, привлекать в свои ряды украинских крестьян. Украинские националисты провозглашали лозунг «прочь ляхов», ссылаясь на опасность восстановления господства польских властей и помещиков. Доказательства того, что к их восстановлению стремится АК, а также убеждение, что этого желает большинство польского населения, облегчали зачинщикам под знаменем ОУН77 агитацию против всего польского населения. Если бы в то время не было программы и действий АК, направленных на повторное присоединение этих земель к Польше, одно только воспоминание о национальном и помещичьем угнетении периода межвоенного периода, даже при усилиях гитлеровской политики, не смогло бы вызвать столь массовую резню польского населения, совершаемые фанатевшей националистической стихией. Во-вторых, командование АК требовало подчинения всех местных дел, а значит, и интересов местной самообороны, требованиям мобилизации, концентрации и дислокации отрядов в соответствии с планом восстания или планом «Буря»78, то есть сосредоточения их в заранее обозначенном месте, ослабляя тем самым сеть постов самообороны в деревнях и подвергая их опасности ликвидации врагом. О том, что эти противоречия имели место на практике, свидетельствуют также конфликты, которые происходили на этом фоне между командованием Волынского округа АК и руководством Делегатуры правительства на Волыни79, а также некоторыми командованиями местных организаций самообороны.