Для моих пулемётчиков это был всегда желанный момент. Эти отважные ребята, несмотря на свои неполные семнадцать лет, были среди первых добровольцев самообороны Пшебраже и постоянно демонстрировали множество примеров отваги, граничащей с безумием.
На этот раз они начали стрелять так рьяно, что группы, находившиеся рядом с повозками, исчезли в густом облаке пыли.
И вот тогда я крикнул:
«Вперёд!»
Обе команды с криком устремились к повозкам. Стоя посреди дороги, я наблюдал за ходом атаки.
Из руин прозвучало лишь несколько вялых выстрелов, после чего с земли поднялись несколько человек, и уповцы начали бежать.
Пулемёт перестал стрелять. Солдаты сняли его с руин и последовал за отрядом.
Я заметил, что некоторые парни, догнав повозки, остановились и начали заглядывать в телеги. Я подбежал к ним, сердитый и в то же время немного удивлённый.
«Вы с ума сошли?! Вместо того чтобы мчаться за бандой, вы глазеете, как сороки на орехи!»
«Командир!» — крикнул кто-то из Зигмусов. — «Бульбовцы всё равно сбежали, но какой подарок нам оставили!»
Он наклонился над повозкой и вытащил... огромный кусок колбасы.
«Не ешьте!» — крикнул я, охваченный подозрением. — «Колбаса может быть отравленной. Уповцы подкинули её, чтобы нас свалить.»
«Такая колбаса, и отравленная?» — рассмеялись они, беззаботно уплетая её.
Я заглянул в повозку. В ней лежали три пухлых мешка, набитых колбасой. Я сглотнул слюну. Колбаса была высушена и выглядела очень аппетитно. «А может, она действительно не отравленная?» — успокаивал я себя, не в силах преодолеть искушение. Я попробовал. Колбаса была великолепна. Когда остальные ребята вернулись с погони, я уже не запрещал им тоже попробовать. Как бы то ни было, это был деликатес, которого давно не видели в Пшебраже.
На остальных пяти повозках уповцы везли хлеб. Они накрыли его куртками, карманы которых были набиты боеприпасами. Видимо, это были припасы для их отрядов.
В этом бою ни одна из сторон не понесла человеческих потерь. После работы мы устроились на захваченных повозках и направились в сторону Пшебраже. Мы ехали осторожно, потому что рассчитывали, что повстанцы захотят отбить такой ценный «транспорт».
К счастью, уже в Майдане Езерском мы встретили идущий нам на помощь целый батальон пшебражцев, который, услышав звуки боя, немедленно двинулся нам на помощь.
Мы угостили ребят колбасой, пожелав друг другу как можно больше таких успешных и бескровных сражений.
В дневном приказе от 30 июля 1943 года я распорядился, чтобы на следующий день для охраны уборки урожая вышла третья рота.
Уборка урожая должна была продолжаться, как обычно, до вечера, но на этот раз в окрестностях Хмелёвки210 и Яромля.
Оба населённых пункта соседствовали друг с другом и находились к северо-востоку от Пшебраже.
Недавний опыт уборки урожая в окрестностях Яромля диктовал необходимость удвоить бдительность, тем более что в ней должно было принять участие большее количество людей.
Дни, когда ничего значительного не происходило, быстро стираются из памяти. Суббота, 31 июля 1943 года, была необычайно красивой и солнечной. С раннего утра небо было безоблачным, и в воздухе царили тишина и покой. Но не прекрасная погода запечатлела этот день в памяти Пшебраже.
Для жнецов жара предвещала особенно тяжёлую работу, но для солдат прикрытия это могло быть прекрасной возможностью отдохнуть в тени деревьев и кустов.
Третья рота бодро выступила в поле. Через несколько десятков минут марша были достигнуты назначенные позиции. Часть роты осталась на опушке леса, а один взвод под командованием Щепана Каминского, продвинулся дальше в сторону Яромля. Нужно было убедиться, не таятся ли в ближайших окрестностях деревни какие-нибудь сюрпризы в виде более крупного отряда засевших в засаде уповцев.
Через несколько минут осторожного осмотра окрестностей взвод дал знак, что всё в полном порядке. Жнецы приступили к работе. Около десяти часов первые телеги, загруженные зерном, отправились в Пшебраже.
Внезапно один из солдат взвода заметил, что со стороны Яромля приближается группа из нескольких десятков уповцев. Шли они смело, хотя силы банды были невелики. Взвод подошёл к ним на близкое расстояние и только тогда открыл огонь. Двое повстанцев пали, а остальные повернули назад в сторону Домашова. Эта деревня находилась на территории, полностью захваченной бандами.