После короткого артиллерийского обстрела воцарилась тревожная тишина. Я подозревал, что банды готовятся к нападению.
Я галопом поскакал к компании Марцела Житкевича. Утренний туман, низко висевший над землёй, предвещал ясный день.
Я выехал на дорогу. Марцел нервно расхаживал по дороге, высматривая врага. Вокруг простирались луга и поля, а вдали виднелся лес. О внезапности и речи быть не могло; враг будет виден сразу после выхода из леса. Подразделение Марцела занимало позицию между дорогой и насыпью узкоколейной железной дороги. Это была вполне обороняемая позиция.
«Как дела, Марцел?» — спросил я.
«Сейчас тихо. Как вы знаете, по нам стреляли из пушек. Они в лесу, но стрелки у них плохие. Все снаряды пролетели. Только один попал в дом Корженёвского и взорвался, но дом не загорелся. Жертв не было.»
«Они ещё не появились?»
«Нет, я не знаю, чего они ждут. Это должна была быть артиллерийская подготовка...»
Вокруг царила напряжённая тишина, полная нетерпения. Парни время от времени с любопытством высовывали головы из-за насыпи. Ожидание усиливало их страхи и порождало сомнения.
«Давайте уже начинать, я больше не могу это терпеть!» — разозлился Марцел.
Я поднёс бинокль к глазам и посмотрел. Они приближались! Уповцы вышли из леса и образовали широкую, плотную линию на лугу.
«Они идут!» — громко объявил я, стараясь говорить естественно. — «Пусть подойдут прямо к ограде, а потом стреляйте!»
Я взглянул на парней, лежащих ближе всего ко мне. Их лица были серьёзными, сосредоточенными. Каждый из них пристально смотрел на линию серых точек, которые с каждой минутой становились всё больше.
«Не забудьте гранаты, парни! Марцел, я на тебя рассчитываю!» — крикнул я Житкевичу. Так, в этом участке ситуация «прояснилась». Мне нужно было посмотреть, что происходит в других участках обороны. Когда я уходил, парни поднимали наши две пушки. Вскоре я услышал звуки артиллерийских выстрелов. Среди пушечных взрывов раздавался яростный огонь из лёгких и тяжёлых пулемётных оружий. Бой разгорелся.
Я направлялся в штаб, где меня ждали все мои коллеги из командования обороны. После короткого совещания мы решили провести разведку численности отрядов в отдельных секторах и оценить возможные намерения противника. Нас озадачило то, что везде, кроме сектора, занимаемого второй ротой, было спокойно. Следовательно, атака могла быть направлена на отвлечение нашего внимания от других, более уязвимых позиций.
К 10 утра, благодаря слаженной работе наших разведчиков, у меня сложилось более или менее точное представление о ситуации. Мы были окружены с трёх сторон: с запада, севера и востока.
Восточную окраину лагеря от Язвины233 до Загайника обороняла четвёртая рота Тадеуша Войницкого.
Третья рота под командованием Тадеуша Мельника занимала восточную оконечность Загайника, то есть самый северный его участок.
Рота Марцела Житкевича обороняла деревню с северо-запада, в районе Палецкой пущи, прикрывая направление на Выдранку234. Именно против этого участка была направлена первая атака отрядов. Она была отбита, нанеся противнику значительные потери.
Первая рота под командованием Францишека Малиновского несла вахту на участке от четырнадцатого лесного квартала до дороги, ведущей в Старую Чолницу235.
С юга лагерь не был укреплён. Подступы к нему защищало здесь естественное препятствие — знаменитые болота Варчаны. Кроме того, чтобы атаковать с юга, бандитам пришлось бы сначала прорвать оборону Рафаловки, а затем ещё и преодолеть коварные болота.
Всякий раз, когда мы рассматривали варианты обороны Пшебраже, больше всего беспокойства у нас вызывал Загайник. Мы предполагали, что именно сюда командование УПА направит основную часть своих сил.
Загайник представлял собой значительное выпячивание в линии обороны Пшебраже. Его можно было обойти с двух сторон — с юга и северо-востока — и, наступая на стыке с Пшебраже, отрезать от основных сил.
Между тем сейчас на участке Загайника царило полное затишье. Помимо единичных разведчиков и патрулей из нескольких человек, державшихся на должном расстоянии, здесь не было замечено никаких крупных отрядов.
Это была первая серьёзная ошибка бандеровцев. Вторым непонятным для нас шагом было сосредоточение значительных сил на передовом рубеже четвёртой роты в окрестностях Юзефины. Около полутора тысяч бандеровцев затаились там в кустах над небольшим ручьём и бездейственно прислушивались к сражению, разворачивающемуся на противоположной стороне Пшебраже.