В течение нескольких недель под их руководством проводились изнурительные подготовительные учения. Ведь стрелки, помимо рвения и ненависти к полякам, не обладали особыми боевыми качествами. Противником атаки на поляков был местный священник из Рудников, Шиминский (Szymiński). У него была невестка-полячка и зять-поляк. Как и многие украинцы, отказавшиеся участвовать в походе, он был за это расстрелян.
За несколько дней до нападения в окрестности Рудников прибыло около четырёх тысяч бандеровцев, привезённых из окрестностей Львова. Это были отборные сотни, уже закалённые в резнях на Украине. К ним присоединилось шесть тысяч местных головорезов, вооружённых ручным и пулемётным оружием.
Вспомогательную группу составляли вооружённые топорами крестьяне, всего около десяти тысяч человек. Бандеровцы реквизировали по всей округе сотни повозок, чтобы после победоносной битвы вывезти на них имущество из Пшебраже.
В походе также приняли участие три священника. Они должны были отслужить на руинах Пшебраже торжественную благодарственную молитву.
В день похода десять тысяч разбойников и весь обоз остановились в Зофиёвке. Отсюда до Пшебраже было уже недалеко. Желая застать нас врасплох, бандеровцы решили быстро и незаметно подойти к самим укреплениям лагеря. Обоз должен был прибыть только после разгрома Пшебраже.
Как известно, все эти приготовления не принесли никакой пользы. Бандеровцы потерпели полное поражение. Спастись удалось только обозу, благодаря тому, что он находился далеко от Пшебраже. Сбежали и спаслись также три священника. Они не дождались чести отслужить в Пшебраже свои молитвы.
Бандеровцы, разъярённые неудачей, вслепую искали жертв, чтобы отомстить им. Вспоминали каждого украинца, который неохотно, с промедлением присоединился к нападению. Все такие сразу погибали от рук националистов. Именно в это время погиб уже упомянутый поп из Рудников, который перед походом призывал отказаться от нападения. Это были последние жертвы главного наступления банд УПА на Пшебраже.
Через несколько дней после нападения, 30 августа, я собрал всех старейшин Пшебраже для обсуждения выводов, которые следовало сделать из прошедшего сражения. Прежде всего было обращено внимание на необходимость пополнить запасы боеприпасов, гранат и взрывчатых веществ, сильно истощённых во время крупного нападения. На помощь нам пришёл инспектор АК «Адам», который передал мне несколько десятков тысяч марок на покупку оружия. С помощью своих людей в Луцке он также собрал значительное количество оружия и боеприпасов и предоставил их в наше распоряжение, попросив лишь поделиться этими запасами с недавно созданным партизанским отрядом «Дрзаги».
Во время разговора с «Адамом» и «Чижиком» я узнал, что инспекторы АК из Луцка располагают значительным количеством оружия и боеприпасов, которые они также желают передать нам. Там был лёгкий пулемет с оптическим прицелом, 25 карабинов, 10 автоматов Стен242, около 100 оборонительных гранат, несколько килограммов взрывчатки, четыре английские магнитные мины, в народе называемые «лягушками»243, и — что было для нас важнее всего — десять тысяч патронов. Всё это находилось в центре Луцка.
Мы долго обдумывали, как переправить к нам этот арсенал. Наконец, Житкевич предложил привезти всё на телеге с решётчатыми бортами, спрятав в сене. Он взял с собой четверых парней, вооружённых лишь короткоствольными ружьями и гранатами. В Луцке он явился по указанному адресу, где встретился с «Адамом» и «Чижиком», после чего все трое направились на одну из боковых улочек, расположенную недалеко от моста Бема244. Здесь «Чижик» вместе с двумя парнями остался на наблюдении, а Франек пошёл за повозкой, которая въехала во двор.
Когда оружие было уже загружено и спрятано в сене, Франек сел на телегу и выехал на улицу. Впереди него, на расстоянии нескольких десятков метров, безразлично шагали два партизана, двое остальных шли сзади за телегой. Дорога вела мимо здания немецкой жандармерии. Прогуливавшийся по тротуару часовой остановил Франека и спросил его, куда он едет.
Франек, который довольно хорошо знал немецкий, смело ответил, что едет на аэродром «Небожка» („Niebóżka”) на несколько дней на работу и поэтому взял с собой много сена для лошадей и соломы для сна.
Видимо, это убедило немца, потому что он кивнул Франеку, чтобы тот ехал дальше.
Перед отъездом из Пшебраже мы договорились, что в случае перестрелки или попытки ареста парни будут защищаться до последней пули, а если кто-то получит ранение, его добьют. Смысл заключался в том, чтобы немцы не узнали о транспортировке оружия в Пшебраже. Все участники экспедиции имели при себе документы погибших членов УПА, поэтому даже если бы все они погибли, немцы никогда бы не узнали, кто они на самом деле.