Решение командования было единогласным: приговорить их к смертной казни через расстрел за шпионаж в пользу немцев.
После приведения приговора в исполнение мы с тревогой ждали реакции немцев. Но проходили дни, потом недели, и никто даже не спрашивал об агентах. Немецкая инспекция в Луцке хранила молчание, как и Киверцах.
Возможно, немцы предпочли не раскрывать свои карты, или, возможно, исчезновение пары шпионов было для них настолько незначительной деталью в хаосе огромных поражений и провалов немецкой военной машины, что они вообще не стали об этом думать.
Омельно
В начале октября ко мне обратился командир советского отряда капитан Коваленко и предложил провести совместную атаку на село Омельно, удерживаемое УПА.
Я согласился на это ни минуты не колеблясь. Омельно, как и Тростянец, было одним из главных очагов националистического движения. В бывшем помещичьем имении УПА открыла школу подстаршин, в которой обучалось около ста двадцати будущих палачей.
Омельно находилось на значительном расстоянии от Пшебраже, и до сих пор мы как-то не доходили туда. Только предложение советского командира заставило меня осознать, что вот представился прекрасный случай ликвидировать это опасное бандитское пристанище, которое ведь и нам могло в будущем угрожать.
УПА не только терзала мирное население сёл и городков Волыни, но и пыталась наносить удары по отрядам советских партизан. От их рук гибли самые отважные партизаны, как рядовые участники сопротивления, так и выдающиеся командиры. Достаточно вспомнить о гибели знаменитого аса разведки Кузнецова255, убитого бандеровцами, или о гибели генерала Ватутина256.
На совещании я договорился с капитаном Коваленко, что Пшебраже проведёт разведку и подготовит план удара, так как у нас было достаточно времени и людей.
Разведку, конечно, должен был провести Дрзевецкий. Он сделал это, как обычно, быстро и оперативно. Через несколько дней у нас был точный план Омельно.
Деревня, протянувшаяся по прямой линии примерно на четыре километра, должна была иметь слабые места. Они были тщательно изучены разведчиками и доведены до сведения командования обороны Пшебраже. Оказалось, что только с южной стороны Омельно прикрывают сильно укреплённые окопы.
Кроме того, было установлено, что в деревне всегда находится какой-то дополнительный отряд уповцев. Силы противника следовало, таким образом, оценивать примерно в двести человек.
Получив эту информацию, я вместе с Альбертом отправился к капитану Коваленко в урочище Хынин, где мы согласовали окончательный план атаки.
Советский отряд, усиленный нашей четвёртой ротой и двумя взводами польского партизанского отряда «Дрзаги», должен был нанести удар по селу с северо-востока. Я во главе трёх рот должен был атаковать его с северной и частично западной стороны на участке длиной три километра.
Таким образом, мы отрезали бы бульбовцам путь к Ситнице257 и Колкам, откуда следовало ожидать возможных подкреплений для окружённой банды.
В назначенный вечер две колонны людей вышли в путь из двух разных населённых пунктов. На месте опознавательным знаком должна была стать белая ракета. В ответ нужно было запустить красную.
Ночь была спокойной и тихой. Первый осенний заморозок покрыл землю. Отряд из Пшебраже продвигался вперёд в абсолютной тишине. После нескольких часов напряжённого марша около часа ночи мы остановились под Омельно.
Хотя до начала наступления оставалось ещё несколько часов, мы знали, что где-то там, в темноте, советский отряд и наша рота уже занимают свои позиции. Чтобы установить с ними связь и избежать неожиданностей, я послал в их сторону Альберта и Копровского, после чего отдал приказ готовить позиции.
Мы принялись рыть стрелковые укрытия и гнёзда для пулемётов. Несмотря на спешку, всё происходило в глубокой тишине. Только кое-где звякнула лопата о камень или зашелестели опавшие листья, гребённые рукой партизана.
Ребята быстро углублялись в землю. Окопы должны были подходить для ведения боя в обоих направлениях, на случай, если всё-таки Колки или Ситница придут Омельно на помощь.
Гнёзда тяжелых пулемётов мы подготовили для ведения заградительного огня.
Через такое сито не сумеет пробиться ни один бульбовец.
Один из пулемётов, обслуживаемый Дионисием Бергиелем, был размещён под раскидистой грушей, рядом с тем местом, откуда я должен был руководить наступлением.