Третьи предлагали преградить противнику путь на Фивы.
— Имея за спиной родной город, мы всегда сможем выбирать, вступить в бой или укрыться за его стенами, у нас будет хорошее обеспечение и путь отхода в случае неудачи, — доказывали они свои взгляды. — Кроме того, пока мы вне стен города, Клеомброт не сможет заняться разорением края. Идти прямо на врага опрометчиво: никогда прежде Спарта не выставляла войско столь многочисленное, как сейчас.
Эпаминонд слушал, ненавязчиво направляя дискуссию.
— Итак, решено преградить противнику путь на Фивы, — подвёл он итог обмену мнениями. — Но где? — крепкая ладонь беотарха опустилась на карту.
— Но это очевидно, — воскликнул Горгид. — Сами боги указали нам Левктры для встречи спартиатов!
— Нелегко нам поспеть туда раньше них, — вздохнул Эриал.
— Мы можем и должны выйти к Левктрам раньше противника, — твёрдо сказал Эпаминонд. — Властью, данной мне народом Беотии, приказываю, — и отдал распоряжения на марш.
— Будь с нами Пелопид, — говорил кавалерийский командир приятелю, когда участники совещания направились к своим войскам, — мы бы уже сломя голову неслись навстречу спартиатам. Эпаминонд же только и умеет наводить порядок в лагере, — кивнул он гребнем шлема в сторону аккуратных рядов палаток, расставленных по синтагмам[109] и илам. — Всё беседовал с нами и выяснял, как быть.
— Ты так ничего и не понял, — улыбнулся приятель. — Стратег всего лишь умело подвёл нас к уже принятому им решению, заставил поверить, что мы сами приняли его, как единственно верное, а значит, будем понимать, что делаем и зачем. Слышал, как он отдавал приказ? Для того чтобы так чётко поставить задачи, нужно заранее как следует подумать...
Налаженная лагерная служба позволила организовать выступление на редкость быстро, пусть даже кавалерия запоздала со сборами и обогнала тяжёлую пехоту уже на марше.
Гоплиты в простых конических шлемах и скромных, без украшений, выданных государством доспехах, махали свободной от оружия рукой вслед всадникам на фессалийских конях.
Какое ещё государство Эллады может похвастаться такой кавалерией? Более тысячи прекрасно вооружённых, обученных, прошедших боевую школу всадников, горделиво покачивающихся на конских спинах, получили Фивы стараниями Эпаминонда за последний год.
Сам стратег, сидя на вороном жеребце, следил за движением колонн и давал последние наставления командиру гиппархии[110], выделенной в передовой отряд:
— Ты прибудешь к Левктрам гораздо раньше главных сил. Веди разведку спартиатов, охватив их конными разъездами, присмотри также место для лагеря и позицию для сражения.
Эгерсид шёл во главе своей моры, погруженный в невесёлые думы. Теперь ясно, решение Клеомброта дать отдых армии в стенах захваченного города было ошибкой. Трудности возникали даже с дисциплинированными спартиатами, воинов же из числа периэков, союзных контингентов и скиритов пришлось долго разыскивать по всем щелям и чуть ли не силой ставить в строй. Эти пьянчуги не оставили в Кревсии ни одной полной амфоры вина. Они ещё и сейчас не протрезвели. Едва плетутся, замедляя движение армии.
Вообще не стоило связываться с этим городом: роковая задержка не позволит отрезать войска Эпаминонда от Фив, а значит, они, даже разбитые, смогут отойти за мощные стены. Воинам в красных плащах останется разве что грабить окрестности и вырубать плодовые деревья. Всё как прежде. Десять тысяч тяжеловооружённых пехотинцев, тысяча всадников и почти столько же скиритов, самое большое войско, когда-либо собранное Спартой ради результатов столь ничтожных.
Колонна тянулась вдоль горных склонов, мимо поросших дубом и буком холмов, мимо груды валунов, наваленных здесь, должно быть, титанами во времена их битвы с богами. Сумерки уже сгущались, когда возле мрачных камней проскрипели колёса последних повозок спартанского обоза.
Серый, вросший в землю валун вдруг зашевелился, и из него выбрался небольшого роста человек в сером хитоне. Некоторое время он, согнувшись, трудился над камнем, и вот глыба исчезла, превратившись в свёрнутое полотнище и связку деталей каркаса. Лазутчик закинул за спину сложенное укрытие и пустился к темневшим в лунном свете, поросшим кустарником и лесом холмам. Углубившись в заросли на склоне одного из них, он несколько раз прокричал совой.
— Я пересчитал всех тяжёлых пехотинцев и видел самого Клеомброта. Всё, всё помечено в этой таблице, — говорил лазутчик человеку, появившемуся из темноты в ответ на условный сигнал.