— Да, здесь есть «Лямбда».
— Твою мать звали Лилия, и ты так похожа на неё!
— Но здесь есть ещё одна буква, почти стёртая...
— Первая буква имени твоего отца, имени Фарнабаз...
Анталкид, вернувшись в лагерь, неожиданно приказал готовиться к отъезду, и на следующий день посольство двинулось в обратный путь. Посол почти не разговаривал со своими спутниками, настроение его было плохим и по мере приближения к берегам Эгейского моря всё более ухудшалось.
Устное обещание Фарнабаза симпатизировать Спарте в её борьбе — слишком скромное достижение и не способно даже в какой-то мере оправдать его дипломатическое поражение в глазах эфоров, Герусии, граждан Спарты. Успех столь мелкий, что возникает вопрос, был ли он нужен? И нужно ли было платить за этот успех поступком, воспоминание о котором заставляет его, спартанского аристократа, испытывать муки стыда?
Ночами, уединившись в комнате постоялого двора, он писал, соскабливал строки с пергамента, размышлял и снова писал...
Уже на борту спешившего к берегам Эллады корабля вручил он доверенному помощнику опечатанный свиток:
— Передашь архонту Поликрату, если со мной случится что-нибудь...
Подробный план того, как нейтрализовать успех Пелопида. Исполнять его будут другие, не связанные с позором поражения в Сузах.
Бухта Прасима. Земля Лаконии. Спартиат может вернуться сюда победителем или... или мёртвым на щите, в знак того, что сделал всё для победы.
Анталкид удалил всех с носовой площадки корабля и, оставшись один, смотрел на приближавшийся берег. Широкий красный плащ посла не позволял его спутникам увидеть, как извлёк он из ножен кинжал. Анталкид приставил остриё к левой стороне груди и резким движением рук вогнал его в себя так, что мощный клинок пронзил сердце.
Нос корабля мягко коснулся берега.
— На щит, — велел начальник посольской стражи, указывая на распростёртое тело дипломата.
— Самая прекрасная роза в лучшем из моих садов завянет от зависти, увидев твою красоту, дочь моя, — Фарнабаз просто светился отцовской гордостью, любуясь Тирой. — Ты сияешь подобно утренней заре, и это после столь тяжёлого путешествия!
— Тяжёлого? Меня несли от Суз до самой Смирны, словно некую драгоценную вазу. Благодарю тебя, отец, но ты слишком добр к своей недостойной дочери. Я до сих пор не могу привыкнуть к вниманию, заботам и роскоши, которые ты даришь мне...
— Увы, чем возмещу я потерянные годы, годы, что был лишён тебя? Всего будет мало. Хочешь, подарю тебе город, найду хорошего мужа?
— Не сейчас, отец. Сначала я должна посетить Элладу.
— Думаю, только одно может так властно звать женщину туда, где она столько страдала: чувство к мужчине.
— К двум мужчинам. Я люблю одного и ненавижу другого.
— Убийцу Лилии? Предоставь это мне. Месть настигнет его теперь даже на краю Ойкумены[128]. Война с таким противником, как Агесилай, надолго удержала меня вдали от любимой женщины, и негодяю удалось скрыться. Но Случай уже передал его в мои руки.
— Он мой, отец. Я сумею отомстить за мать. Но скажи, почему ты оставил нас тогда в Византии, а не забрал сюда?
— В ту пору я был бедным персидским князем, далеко не свободным в своих поступках. Мною повелевал долг...
— Долг? Ты говорил, Анталкид лишил себя жизни из-за того, что не сумел исполнить свой долг. Я думаю, долг — это чудовище, заставляющее людей поступать вопреки своим желаниям.
— О нет, долг — это суровое божество. Но иногда оно вознаграждает своих жрецов. Что ж, ты решила ехать... Мы вместе обдумаем предприятие, я дам тебе всё необходимое, а кроме того, и четырёх слуг — нет людей более преданных, достойных и способных, чем они...
VII
Ксандр проснулся от утреннего холода. Он не стал сразу вскакивать на ноги, а некоторое время лежал, отличая окружающий мир от мира сновидений. Как следует потянулся, преодолевая желание свернуться в тесный клубок, и лишь затем выбрался из-под известкового карниза скалы, служившего крышей на эту ночь.
Философ, одетый, несмотря на прохладу, только в хитон, растирал подушечками пальцев голову и лицо. Юноша приветствовал учителя и присоединился к нему в этом ритуале, повторявшемся каждое утро в любую погоду. Сначала кожа и мускулы разогреваются трением ладоней, а затем — гимнастические упражнения.
Движения казались лёгкими — Ксандр привык к куда более напряжённой работе, тем не менее через некоторое время его осанка стала прямой, походка — лёгкой, тело приобрело гибкость.