— Недаром афиняне так стойко держатся демократического правления. Что может быть лучше народовластия?
— Демократия убила величайшего философа Сократа. Не раз она изгоняла и казнила своих лучших сыновей. Народ не может ошибаться? Какое заблуждение! Тирания, демократия, монархия, олигархия... разве главное в этом? Мы коснулись предмета, гораздо более сложного, нежели геометрия. Теорема доказывается раз и навсегда, здесь же люди из века в век повторяют ошибки свои и чужие, одни и те же. Оставим — нет, отложим этот разговор. Мы непременно вернёмся к нему, когда над твоими разумом и душой поработают руки мастера более достойного, нежели я.
— О чём ты? — встревожено воскликнул Ксандр. — Я не хочу никакого другого учителя!
— И всё же пора, — торжественно произнёс Зенон, — ибо ты созрел для того, чтобы осмыслить слова, сказанные в тиши садов Академии!
Ксандр ожидал чего угодно, но не этого. Конечно, он слышал и не раз о живописном уголке близ Афин, названном в честь славного героя Академа; там нашёл своё место союз мудрецов во главе с божественным Платоном, философом, известным не только в Элладе, но и далеко за её пределами.
— Я и Академия? Быть рядом с самим Платоном? Возможно ли это и достоин ли я?
— Вполне. Надеюсь, он прислушается к моей просьбе...
Отсюда, из Керамика[129], дорога ведёт прямо к Академии.
Каменные стелы, обрамлявшие её, увеличивают волнение Ксандра — ведь каждая из них воздвигнута в честь одного из афинских героев, сражавшегося за своё отечество. Сколько их...
Сюда не доносится плеск струящихся неподалёку вод Кефиса, и лишь похожий на неторопливую беседу шелест широких листьев платанов да щебет птиц нарушают величественную тишину. Но даже пернатые создания, кажется, приглушают свои голоса, смущённые тем, что беззаботные крылья занесли их в эту обитель мудрости.
Статуи муз белели полированным мрамором среди раскидистых старых маслин, густокронных вязов, серебристых пирамид тополей; пышные кроны деревьев отбрасывали благодатную тень на зелёные лужайки, украшенные изваяниями могучего Геракла, шаловливого Эрота, самоотверженного Прометея, трудолюбивого Гефеста.
Деревья расступились, открывая старый гимнасий, служивший основным зданием школы. Близ входа, украшенного грозной предупредительной надписью «Не геометр да не войдёт!», о чём-то спорили, сопровождая слова резкими жестами, двое мужчин. Обрывки фраз прорвали благоговейную тишину и довольно бесцеремонно вернули Ксандра в действительность. Один из споривших, дородный мужчина с квадратным лицом, окаймлённым бородой, остался на месте; другой, сердито тряхнув локонами затейливой причёски, подхватил блеснувшей многочисленными перстнями рукой складку своего яркого гиматия и, шлёпая подошвами раззолоченных сандалий, украшавших его худые ноги, промчался мимо пришельцев. Ксандр успел увидеть его красное от обиды лицо и с удивлением обнаружил в принятом за одного из философов щёголе юношу, почти ровесника.
— Почтенный Спевсипп, желаю тебе благополучия! — воскликнул Зенон.
Мужчина несколько мгновений недоумённо смотрел на нежданных гостей. Потом в его глазах появилось осмысленное выражение, сменившееся искренней радостью. Раскинув толстые руки для объятий, он затопал навстречу учёному.
— О, Зенон! Тебя ли я вижу, друг мой? Хвала Гермесу, направившему стопы твои к садам и рощам Академии! Прости, — продолжал он, выпустив наконец гостя из кольца своих увесистых рук, — но этот настырный всё-таки вывел меня из состояния спокойствия и равновесия духа, приличного философу.
— Он показался мне слишком юным, чтобы вести учёный спор с таким мужем, как ты.
— Какой там учёный спор! Этот непоседа, наделённый умом поверхностным и характером вздорным, приехал в Афины проматывать полученное от своего достойного отца наследство. За что только не брался — обучался риторике в школе Исократа, пробовал заниматься врачеванием — в его-то годы! А кончил тем, что записался в пельтасты. Понятно, военная служба пришлась ему не по вкусу. Теперь он ждёт не дождётся, когда закончится срок подписанного им договора, а в свободное от воинских упражнений время сотрясает меня требованиями принять его в число учеников великого Платона!