— Пусть будет так, — ответила Ксения. Она успела оценить красоту, ум и волю этой таинственной женщины; но разве дочь Пелопида откажется от схватки?
«Действительно, пора забирать Эгерсида, — подумала Тира, глядя вслед сопернице-сообщнице. — Ещё немного, и отважный полемарх сам не захочет покидать своё убежище».
Эгерсид оторвал свои губы от других, нежных и сладких. Придерживая сотрясающееся от мощных мерных толчков тело женщины, любовался её лицом. В какое-то мгновение Ксения судорожно подхватила упавшее покрывало, закусила ярко-белыми зубами его уголок и вновь прижала к себе неутомимое горячее мужское тело.
Позже, когда они остывали от одновременной вспышки, слившей их воедино, Ксения приподнялась на могучей груди спартиата:
— Смотри, я прокусила покрывало, иначе я изошла бы криком, разбудив весь город!
— Видит светлая богиня, — привлёк её к себе Эгерсид, — твой подарок столь велик, что я не имел права его принимать, но благодарю тебя, Афродита, и тебя, несравненная, отдавшая мне цветущую девственность...
— Никогда не смогу полюбить кого-нибудь ещё, милый... Странно, лежу с тобой совсем голая и вовсе не испытываю стыда, а ещё несколько дней назад мне было не по себе от мысли, что ты увидишь мою обнажённую грудь и бёдра. Тебе смешно? Ведь спартиатки выступают перед мужчинами в палестре полностью раздетыми...
— Это не так. Они носят пеплосы, хотя и очень короткие.
— Никогда не думала, что ты так красив без одежды, — глаза Ксении разглядывали его с восторженным удивлением.
— Должно быть, хитон меня портит? Но не смотри сюда, мне неловко.
— Я не то хотела сказать... Я боялась... я боялась, поместится ли это в моём теле, — прошептала Ксения ему в ухо.
Пальцы спартиата сомкнулись на тонкой талии женщины, он коснулся губами её шеи, вдохнул аромат её кожи.
Знакомый аромат, аромат духов Тиры. Она сумела напомнить о себе даже через любовь другой женщины. Стоит только закрыть глаза... и откуда у неё власть над этими людьми, не простыми наймитами, но благородными воинами?
Эгерсид прогнал видение, вернулся к той, что держал в объятиях. Прекрасна и неискушённа; несколько дней назад — подумать только! — гордая красавица ещё не знала, что такое настоящий поцелуй!
Последние вздохи страсти были нарушены треском подломившейся ножки кробатоса. Хрупкое ложе не выдержало напряжения последних ночей.
— Сейчас починю, — полемарх присел, осматривая повреждение.
— Не надо. Пусть остаётся таким навсегда. Для меня, — горечь в голосе женщины заставила его поднять глаза. Ксения стояла, положив руку на большую клепсидру. — Скоро за тобой придут, и ты покинешь негостеприимные Фивы.
— Я пришёл сюда с мечом, но хочу вернуться как гость.
— Не хотела говорить, чтобы не отравлять последние часы ожиданием. Не получилась из меня Калипсо.
— Напротив, теперь я как никто понимаю Одиссея[144].
— Знаю, здесь ты в опасности, но как тяжко расставаться... обещай мне вернуться! Я никогда не полюблю другого!
— Обещаю, — твёрдо ответил спартиат, заключая её в прощальные объятия.
Эгерсид мягко соскочил с ограды, в последний раз взмахнул рукой смотревшей ему вслед Ксении и вместе с ожидавшими его мужчинами растворился во тьме. Тира ненадолго задержалась.
— Ты хорошо сделала свою часть работы и конечно же получила, что хотела. Но предупреждаю: теперь мой черёд, — бросила она вместо слов прощания сопернице.
Нет, не зря целые месяцы были потрачены на изучение режима охраны городской стены. Один из спутников Тиры, гибкий, как хлыст, метнул волосяной аркан, целясь в оставленную днём белую метку зубца.
Бахрам — так звали воина — поднялся на стену при помощи сильных рук, в одно мгновение закрепил и сбросил вниз ещё одну прочную верёвку. Всё готово.
— Благодарю тебя за всё и прощай, — обратился Эгерсид к вернувшей прежний облик Тире.
— Увидимся раньше, чем ты предполагаешь, — на миг всем телом прижалась к нему женщина. — Тебе понадобится панцирь куда толще того, что ты носишь, чтобы спасти от меня своё сердце, — прошептала она, глядя, как спартиат и ещё один из её слуг-воинов, Гударз, взбирались на стену.
Бахрам встретил полемарха наверху, молча указал на тонкий прочный канат, свисавший по наружной стороне стены, вручил толстые рукавицы — в них можно быстро соскользнуть вниз, не обжигая ладоней.
144
Легендарный герой Одиссей, возвращаясь с Троянской войны, провёл девять лет на острове полюбившей его нимфы Калипсо.