Но золотисто-алая колонна прошла мимо городских укреплений, стараясь держаться вне выстрела метательных машин и поспешно, словно сама спасалась от преследования, ушла приморской дорогой в сторону Левктр.
Долго с тревогой и напряжением всматривались горожане гуда, откуда пришла колонна, ожидая появления главных сил спартанских войск. Наконец городские ворота открылись и несколько всадников, торопя коней, поскакали в сторону Фисбы.
XIII
— Фисба, Кревсии, теперь здесь... — рука Эпаминонда зависла над пергаментным листом карты. — Это одна и та же колонна. И всего один лохос. Путь же он держит... на Орхомен! Что это за лохос, Эриал? У тебя есть ответ?
— Вот он. Получил совсем недавно с голубиной почтой.
Несколько мгновений Эпаминонд, прищурившись, разбирал мелкие буквы доставленного птицей письма.
— Сообщение из Сикиона говорит, что пустые суда вернулись обратно в тот же вечер. А спартанские гоплиты высадились в Лутракионе! Между тем наши моноремы напрасно режут своими таранами волны близ Булиды. Речь идёт об одном и том же лохосе!
— Спартиаты провели меня, — в голосе Эриала звучало искреннее огорчение. — Мы отслеживали это подразделение от самой Спарты, и напрасно!
— Они всех нас провели, — сверкнул глазами Эпаминонд. — Какой дерзкий ход! Как зовут лохагоса? Эгерсид? Он или отчаянный рубака, которому благоволят боги, или... в Спарте подрастает новый стратег. Итак, — продолжал он свои размышления вслух, — следует отозвать наши корабли от Булиды. Они там больше ни к чему. Кроме того, выслать новую стражу на Фесбийский проход и позаботиться о погребении павших.
— И ещё перехватить злополучную колонну!
В ответ Эпаминонд саркастически улыбнулся, указав на большую настенную клепсидру, а затем на карту:
— Не успеем. К вечеру они уже будут в Локриде. Но мы немедленно пошлём гонца к Пелопиду; у него достанет сил и искусства, чтобы перехватить предерзкий лохос близ Орхомена...
Пелопид прочёл послание уже в дрожащем свете факела.
— Вот результат преступного бездействия! — загремел он, потрясая письмом перед носом гонца, измотанного так же, как и его конь.
— В чём дело? — спросил эпистолярий[103].
— Спартанский лохос прорвался через проход близ Фисбы, дерзко прошёл сквозь Беотию берегом залива и направляется в Орхомен!
— Всего лишь один лохос? Это хорошо; мы раздавим его. А для Спарты всё-таки поражение!
— Раздавить? Но сначала возьмём Орхомен! Сам Зевс вручает нам этот город. Подумай только: лаконские полемархи Горголен и Теопомп забрали оттуда почти все свои войска и отправились пугать озольских локров, готовых отпасть от Спарты! Мы же вместо того, чтобы давно взять беззащитный город, плетёмся к его стенам, подобно черепахам!
— Ты слишком строг к себе и людям. Мы проходили в день столько, сколько принято. Воины устали. Лагерь спит крепким сном.
Пелопид откинул полог палатки, вышел в ночь. Эпистолярий последовал за ним.
Догорающие костры, расстеленные возле них козьи и овечьи шкуры. На них попарно, крепко обнявшись, спят бойцы «священного отряда». Чуть поодаль — скопление палаток различных форм и размеров. Там отдыхают ополченцы беотийских городов, принявших сторону Фив и установивших демократическое правление.
— Когда же мы избавимся от хаоса в лагере?! — воскликнул Пелопид. — Поднимай войска.
— Но воины легли совсем недавно, мы же с тобой и вовсе не отдыхали, — возразил эпистолярий.
— Поднимай! Надо спешить к Орхомену!
— Он стоит на месте и никуда не уйдёт. Горголен и Теопомп со своими морами далеко, а один лохос нам не опасен.
— Не опасен в поле, но, если он успеет встать на городские стены вместе с горожанами, нам не взять Орхомен!
— Трудно будет поднять хлебнувших вина ополченцев. Ещё труднее — построить и объяснить, что от них требуется. Спартиаты уже вошли в Локриду, почувствовали себя в безопасности и конечно же спят после такого перехода. Значит, они достигнут Орхомена только завтра к исходу дня. Вполне достаточно сделать подъём на одну клепсидру[104] раньше обычного и днём совершить хороший переход. Кавалерию же отправим сразу на рысях: пусть перехватит докучливый лохос у Орхомена до подхода пехоты!
Пелопид скрипнул зубами: в словах эпистолярия есть правда. «Пожалуй, только "священный отряд" и фиванская кавалерия способны выступить немедленно. Ополченцев же придётся будить до самого утра. Даже их командиров не найти в этом беспорядочном скопище разномастных палаток».