В конце выступления вновь вышла Настя под восторженные крики и гром оваций и спела ставшую в том мире легендарной песню Эдит Пиаф.
Всё! Французы целиком и полностью наши. Если сейчас сказать им, что нужно пойти и записаться в ВКП(б), то они встанут и пойдут.
Нас никак не хотели отпускать со сцены. Было такое впечатление, что под тяжестью цветов сцена просто провалится. К счастью, сцена выдержала.
На следующий день все французские газеты вышли с заголовками «Русские без единого выстрела покорили Париж», «Русская девчонка стала символом Франции», «Франция у ног двух исполнителей из России», «Большевики завоевали Париж, и парижане счастливы», «Самое мощное и самое прекрасное оружие Советов», ну и, конечно, «Русские идут».
Привезённая нами партия пластинок разошлась в один миг. Пришлось срочно их доставлять дополнительно из Москвы самолётом. Причём нарасхват были не только пластинки на французском, но и на русском языке.
Под эмигрантские антисоветские организации была заложена просто термоядерная бомба. Как оказалось впоследствии, поток возвращающихся на Родину возрос многократно.
А я занялся основной работой, ради которой и приехал сюда. Мне было необходимо разыскать в Париже координатора ордена иллюминатов во Франции. Сделать это оказалось не трудно, так как он и не думал прятаться, ведя роскошный образ жизни. Казино, варьете, дорогие рестораны, шикарные авто и красивые женщины. Вот в одном из казино мы с ним и пересеклись.
Лично мне играть в ту же рулетку как-то не спортивно. Я могу совершенно спокойно остановить шарик в том месте, которое мне нужно. Вот и сейчас, собрав перед собой огромную груду фишек, сидя в окружении набежавших, как мотыльки на огонь, местных красавиц, я вёл ничего не значащий разговор с этим мусью. Говорили о погоде, удаче, видах на урожай винограда.
В какой-то момент, обменяв выигранные фишки на чек, сумма в котором была со множеством нулей, мы переместились в ресторан, взяв отдельный кабинет. Там я моментально ввёл месье Дюрана в состояние оцепенения, обхватил его голову ладонями и внедрил ему в сознание блок подчинения. Ту самую чёрную паутину. Всё, теперь он — моя марионетка. Зашедший буквально через минуту официант увидел двух мужчин, ведущих неспешную беседу и потягивающих аперитив.
Через несколько дней все счета ордена иллюминатов во Франции были опустошены, а средства с них, пройдя через десяток банков, дробясь по отдельным счетам и вновь сливаясь, оказались на счетах, указанных мне нашим консультантом в торгпредстве в Париже А. А. Игнатьевым[24]. Казна пополнилась на три миллиарда франков золотом.
С графом Игнатьевым мы довольно близко подружились. Я передал ему письмо от Сталина, в котором ему предлагалось вернуться на Родину и заняться организацией Суворовских училищ, а также приступить к руководству ими. То есть тем же, чем он и занимался в моём мире в 1943 году.
По итогам выставки наш павильон получил 350 наград, из них 125 гран-при и 112 золотых медалей. Были отмечены автомобили «Волга» и «Нива», новейший паровоз серии «ИС», трактор «Кировец», аналогов которому в этом мире вообще не было, парфюм «Юбилей» и фильм «Белое солнце пустыни», который всё же успели снять.
Вообще сил и нервов на съёмку этого фильма было потрачено немало. Сценарий я воспроизвёл в памяти буквально за несколько дней. Дело встало за подбором актёров. Я стремился сделать фильм максимально аутентичным тому, что видел сам. Людей на роль искал везде, куда заносило меня по работе. В итоге на съёмочной площадке не было ни одного актёра. Сухов в жизни был слесарем с завода, Верещагин — милиционером, Петруха — студентом-медиком.
И всё же нам удалось. Постоянные скандалы с режиссёром, операторами, осветителями привели к тому, что фильм получился едва ли не лучше оригинала. Первым его посмотреть захотел Сталин, но я категорически отказался, сказав, что фильм увидят только после того, как его одобрит один человек. Я рассказал Сталину о том, кто был прообразом честного таможенника Верещагина, о Михаиле Дмитриевиче Поспелове, который до революции являлся начальником Гермабского пограничного отряда 30-й Закаспийской пограничной бригады. Уже после 1917 года он практически в одиночку охранял границу вверенного ему участка, получил у местных контрабандистов прозвище Красный шайтан за свои рыжие усы, а с приходом советской власти стал командиром пограничного батальона, а затем — командиром полка и командиром погранбригады.
24
Игнатьев Граф Алексей Алексеевич — русский и советский военный деятель, дипломат, советник руководителя НКИД, писатель. В 1912–1917 годах — военный агент во Франции; одновременно — представитель русской армии при французской главной квартире. Во время Первой мировой войны руководил размещением военных заказов во Франции и поставкой их в Россию. Генерал-майор Российской республики (1917 год). Генерал-лейтенант РККА (1943 год). В 1925 году передал советскому правительству денежные средства, принадлежавшие России (225 млн франков золотом) и вложенные на его имя во французские банки. За эти действия был подвергнут бойкоту со стороны эмигрантских организаций. Обладая колоссальной суммой на счетах, жил с супругой во Франции крайне бедно, выращивая в подвале собственного дома шампиньоны на продажу. Со счетов на личные нужды не было снято ни единого сантима.