Старший лейтенант вдруг забился в конвульсиях, его аура тревожно замерцала. Анюта едва успела отскочить в сторону. Кто-то закричал:
— У него приступ! Доктора быстрее позовите!
Но услуги доктора не понадобились. Мужчина вытянулся и, расслабленно обмякнув, ровно задышал. Через минуту он открыл глаза и ничего не понимающим взглядом огляделся вокруг.
— Где это я? Что со мной было?
— Вы помните кто вы и что с вами произошло? — спросил я.
— Да. Я Шаповалов Арсений Сергеевич. Командир роты связи. Вы приказали идти следом за вами, я пошёл, а потом… — Старший лейтенант, застонав, схватился за голову и, до скрежета стиснув зубы, застонал: — Голова-а-а-а-а!!!
Аня опять подошла к нему и ладошкой погладила по голове.
— Сейчас пройдёт.
Шаповалов отпустил голову и благодарно кивнул девочке.
— Вы можете встать, старший лейтенант?
Он тяжело поднялся и встал, чуть покачиваясь.
— Олег, помоги ему дойти. Идёмте, товарищ Шаповалов, нам теперь действительно надо поговорить.
Сканирование памяти рассказало о многом. Инженер радиозавода Шаповалов в 1934 году был с группой товарищей отправлен в командировку в Германию для изучения достижений в области радиотехники. Там он отстал от группы и попал в лапы спецов из «Аненер-бе». Его быстро обработали и сделали марионеткой. Ему в сознание была внедрена программа на убийство высокопоставленных служащих и руководителей советского государства. Моё фото на трибуне Мавзолея он видел, и когда увидел меня вживую, сработала закладка. К сожалению, лица того, кто внедрял ему эту самую закладку, он не видел.
— Так, — я побарабанил пальцами по столу. — Олег, найди начальника особого отдела. Пусть выделит пару надёжных человек для сопровождения товарища Шаповалова в Москву в Институт экспериментальной медицины. Сопроводительное письмо туда я напишу. Не волнуйтесь, товарищ старший лейтенант, — остановил я уже готового возразить Шаповалова, — это необходимо для более полного вашего обследования. У них хорошее оборудование и прекрасные специалисты, а с вашим провалом в памяти надо разобраться. Думаю, что задержитесь вы там ненадолго.
Да, Олег, особо подчеркни, что сопроводить — это не отконвоировать. Дополнительно пусть выделят ещё одну сотрудницу-женщину для Ани. Её нужно отвезти ко мне домой. Жене тоже напишу письмо. Теперь с тобой, Анютка… — обратился я к сидящей тихо, как мышка в углу, девочке. — Ты знаешь, кто исполняет песни, которые ты пела?
— Конечно, знаю, — удивлённо ответила она, — это Настя Головина. Я смотрела все-все её киноконцерты, которые показывали у нас в клубе, и слушала все-все её пластинки. Больше всего мне понравился фильм про новогоднюю ёлку в Кремле. Он был цветной, и там всё так красиво.
— А хочешь познакомиться с Настей?
— Конечно, хочу. А как?
— Настя — моя родная сестра, и я хочу, чтобы ты погостила у нас дома некоторое время, если ты не против.
— Ух ты! Я правда увижусь с Настей? — Девочка аж подпрыгнула от восторга.
— Конечно, увидишься. Думаю, что вы с ней подружитесь. Но ты должна пообещать мне, что никому не скажешь о своих необычных способностях.
— Я обещаю. Никому-никому не скажу.
Шаповалова временно разместили в отдельном помещении, а Аню отправили в госпиталь попрощаться с медсёстрами и врачами под присмотром довольно миловидной сержанта госбезопасности, которой поручили заботиться о девочке.
Сам я отправился в комнату ЗАС[36] и связался по ВЧ-связи[37] со Сталиным.
Разговор был очень тяжёлым. Сталин ни в какую не хотел отпускать меня в рейд за линию фронта. Убедить его удалось с огромным трудом.
— Товарищ Сталин, есть два решения вопроса. Первый — это дать мне возможность разобраться на месте с этим интернатом и, по возможности, захватить либо уничтожить представителя «Аненербе». И второй — нанести массированный бомбовый удар и сжечь там всё и всех. Вы готовы отдать приказ авиации бомбить наших советских детей? У нас осталось слишком мало времени. Возможно, их специалист по зомбированию уже очухался и сейчас обрабатывает очередную партию детей.
Сталин надолго замолчал. Через некоторое время он сказал глухим голосом:
— Один ты туда не полезешь.
— Я не самоубийца, товарищ Сталин. Подберу здесь людей и сегодня ночью организуем заброску.
— Людей тебе пришлём. Думаю, что к вечеру они будут уже у тебя. Сам не рискуй понапрасну и в самое пекло не лезь. Это приказ, товарищ генерал-полковник. Вернись живым.