— Всё равно это слишком неправдоподобно.
— Ну уж извините, Сергей Миронович, — я развёл руками. — Если бы выдумывал, то придумал бы что-нибудь попроще. А так что есть, то есть.
— Вы сказали, что там у вас хотели продавать богачам вторую жизнь. Значит, дело происходило не в Советском Союзе?
— Вы правы, дело было не в СССР, — я на секунду замолчал, — дело было в Российской Федерации.
— Где?! — вскинулся Киров. — А куда СССР подевался?
— А СССР прекратил своё существование в тысяча девятьсот девяносто первом году — ответил я, внимательно глядя в глаза Кирову.
— Что?!! — Киров вскочил на ноги, сжимая кулаки. Я даже на секунду подумал, что он попытается двинуть мне этим самым, достаточно не маленьким, кулаком в морду. — У вас там что, была война, и вы её проиграли?
— Вы сядьте, товарищ Киров, — не прореагировал я на его всплеск эмоций. — Война была, и мы в ней победили, хоть и страшной ценой. Мы проиграли мир.
— Это как? — спросил Киров, уже успокаиваясь.
— Кучка предателей, дорвавшихся до власти, решила, что каждая республика дальше пойдёт сама по себе, а они станут на местах царьками и баями. Предварительно развалили армию, экономику, вдолбили в сознание людей, что всё, что было до этого, было не правильным, а впереди их ждут чудеса расчудесные и молочные реки с кисельными берегами. Из каждого утюга говорили, что это коммунисты довели страну до такого плачевного состояния, и отчасти были в чём-то правы. Вот народ особо и не возмущался, о чём потом горько пожалел.
Новые царьки начали распродавать направо и налево всё, до чего смогли дотянуться. Хозяевами целых отраслей становились иностранные компании. Страну накрыло безработицей, лавиной преступности. Некоторые откровенно голодали, годами не получая заработанные деньги. Военные после службы шли разгружать вагоны или работать таксистами, чтобы хоть как-то прокормить семью. Многие не выдерживали и пускали себе пулю в лоб. Учёные, инженеры, учителя, чтобы выжить, торговали тряпьём на перекрёстках и в метро. Кто-то спивался, кто-то подсаживался на наркотики, кто-то лез в петлю. Заводы закрывались, колхозы повсеместно умирали. Жуткое время было, мерзкое.
Потом постепенно начали как-то приспосабливаться к жизни в новой реальности. Многим даже стало нравиться так жить. Внешне-то всё выглядело достаточно красиво, была какая-то видимость достатка. Вот только основная масса существовала, с трудом дотягивая от зарплаты до зарплаты, а кучка тех, кто успел откусить кусок от государственного пирога, жила в земном воплощении рая, имея абсолютно всё, что бы ни пожелали.
Киров сидел с лицом белее мела.
— А как же коммунисты? — прохрипел он, рванув воротник, словно задыхаясь. — Как же армия. Они-то куда смотрели?
— А коммунистом вдруг стало быть не модно. Более того, был период, когда компартию попросту запретили. Бывшие секретари горкомов, райкомов, обкомов вдруг стали банкирами, владельцами заводов и фабрик, портов и курортов. Комсомольские лидеры тоже от них не отставали. Все они с упоением публично рвали и жгли партбилеты и рвали на себе рубаху, крича, что не было более яростного борца с коммунизмом, чем они.
Армия же заявила, что она вне политики и не будет вмешиваться во внутренние дела страны. Что их дело — защищать от внешнего врага, а не бороться за сохранение государства, разваливаемого изнутри. На все вооружённые силы нашёлся лишь один, — я выделил это слово, — офицер, который поднял по тревоге своих бойцов и поехал защищать Советский Союз с оружием в руках. Их расстреляли из засады по дороге к Москве[12]. Всё! Остальные военные сидели тихо, как мыши под веником.
— Офицер?
— Да, офицер. В сорок третьем году в армии вернули офицерские звания и погоны.
— Ты говорил про войну. Она будет? С кем?
— Война будет. В сорок первом году Германия, подмяв под себя всю Европу, без объявления войны нападёт на СССР. Немцы дойдут до Москвы, но будут отброшены. Ленинград почти девятьсот дней будет в полном окружении. От голода и бомбёжек погибнет от девятисот тысяч до полутора миллионов человек. Даже в двадцать первом веке не смогли в точности подсчитать. Всего за всю войну страна потеряет почти тридцать миллионов человек, в основном мирного населения. Закончится война в мае сорок пятого года в Берлине.
12
Речь идёт о капитан-лейтенанте Игоре Викторовиче Остапенко, который повел своё подразделение на защиту Дома Советов во время народного восстания за советскую власть в ночь с 3 на 4октября 1993 года. В эту ночь офицер, присягавший Советскому Союзу, оказался верен данной клятве, когда с группой матросов-добровольцев двинулся на грузовике из Дуброво на помощь законно избранному Верховному Совету