М-да, отсутствие результата — это тоже результат. Во всяком случае, теперь знаю, к чему надо быть готовым. Лёгким касанием Силы прекратил мучения бывшего пилота. И… меня не накрыло. Хотя ничего удивительного нет. Тогда я лишал жизни людей, имеющих своё сознание, а сейчас это был лишь биологический объект, как бы кощунственно это ни звучало.
— Виктор, ты как? — спросил Киров, однако стоя чуть в стороне.
— Всё в порядке, уже можно подходить. — Я подхватил горсть снега и обтёр им лицо.
— Ты не ранен?
— Пулю для меня ещё не отлили, товарищ Киров…
Я хмыкнул, глядя в лица охраны, которые были, мягко говоря, удивлёнными. Они тоже прекрасно видели, как меня мотнуло при попадании пули. Кстати, а плечо-то уже и не болит.
— Что здесь вообще происходит? — задал вопрос старший из прилетевших.
— Вторая часть Марлезонского балета, — ответил я, поднимая со снега свою белую (удивительно, да?) шляпу. Да, я уже говорил, что я пижон.
— Не понял. Что?
— На товарища Кирова только что было совершено очередное покушение. Вот эти вот, — я кивнул на два лежавших трупа, — должны были поднять самолёт как можно выше и врезаться в землю.
— Ох, ё..! — Энкавэдэшник потёр рукой вмиг вспотевший, хоть и морозец покусывал, лоб. — Их же вроде как проверяли.
— Вот именно что вроде как, — вмешался Киров. — Однако как мы теперь в Москву попадём?
И тут я вспомнил о Сорокине с Гончаровым, о наших пилотах с разбившегося самолёта. Они сейчас сидели в здании аэропорта. За ними по команде Кирова отправили одного из охранников.
— Ну что, пернатые, принимайте аппарат, — схохмил я, вспомнив один из любимых своих фильмов. — Во, махнул не глядя.
— А эти что? — Сергей Сорокин кивнул в сторону трупов, которые уже оттащили в сторону.
— А эти суками оказались, — я сплюнул на снег, — хотели организовать нам рейс на тот свет.
Глава 9
В Москве садились на Центральном аэродроме, что на Ходынском поле. Прямо к самолёту подъехали две легковые машины, и из одной из них вылез человек, знакомый мне по старым фотографиям. Власик, начальник охраны Сталина. Он поздоровался за руку с Кировым, мне лишь сдержанно кивнул, просветив, будто рентгеном, внимательным взглядом.
— Товарищ Киров, товарищ Сталин приказал везти вас к нему. Прошу в машину, — он сделал жест рукой в сторону ближнего авто.
— Этот молодой человек поедет со мной.
Власик ещё раз внимательно посмотрел на меня, словно что-то решая про себя, и молча махнул рукой. А я, уже по привычке, просканировал всех приехавших. К счастью, «чёрных» среди них не оказалось.
Вечерняя зимняя Москва показалась мне какой-то мрачноватой и пустынной. Не было привычной мне с той, прошлой жизни, вездесущей рекламы, яркой подсветки зданий и бесконечного сияющего потока машин. Я задумчиво смотрел в окно, на Москву образца 1930-х годов и морально готовился к самой важной встрече в своих обеих жизнях, встрече, которая должна изменить ход истории этого мира. Или не изменить, если Сталин мне не поверит. В последнем случае мне ничего не останется, как забрать Настю и, возможно, Ольгу, а потом уехать за границу. Хоть в ту же Австралию, которой предстоящая война практически не коснулась. Вот только смогу ли я со стороны смотреть на те неисчислимые бедствия, которые обрушатся на мою Родину? Да что самому себе-то врать? Не смогу. Обязательно вмешаюсь.
Так за размышлениями я и не заметил, как машины въехали на Красную площадь. И тут меня, что называется, приложило. Я увидел это! Горло сдавило, а глаза начало заволакивать предательской слезой.
— Остановите машину, — через силу прохрипел я.
— Не положено, — не оборачиваясь, ответил водитель, а Власик закрутил головой по сторонам.
— Стой! — Я Силой заставил водителя нажать на педаль тормоза.
Авто остановилось, и я буквально вывалился наружу и застыл, глядя вверх. Потоки Силы струились со всех сторон, проникая в каждую клеточку и вымывая оттуда всё чёрное и наносное. А я стоял, смотрел сквозь медленно падающие редкие снежинки, и по щекам у меня текли слёзы. Вот то, что я в глубине души мечтал увидеть долгие-долгие годы. Вот то, чего не хватало мне для душевного спокойствия и равновесия. Над куполом Сенатского дворца, подсвеченное снизу прожекторами, гордо реяло красное знамя. Вот оно, истинное место Силы России, вот ключ к Силе, который у нас вырвали с корнем в том, далёком уже 1991 году[13].