При слове «пепел» его перекосило.
– Ну а потом я прыгнул в машину и помчался в Ласкино. Каково же было мое изумление, когда вместо дома я застал головешки... В первый момент у меня просто сердце зашлось! Я подумал, что Алевтина была расстроена, могла выпить лишнего... забыла погасить свечу... та перевернулась, и начался пожар. А она испугалась и сбежала, вместо того, чтобы вызвать пожарных. Она очень импульсивна, сплошные эмоции! Я готов был возместить хозяину все убытки! Я набирал и набирал ее номер, но ответа не было... Придя в себя, я поскорее вернулся к машине и уехал оттуда. Не хотел попадаться никому на глаза! Мало ли, как истолкуют мой интерес? Моросивший дождь разогнал любопытных по домам, и я был уверен, что остался никем незамеченным. Признаюсь, в мою голову закрались страшные догадки... только я не хотел им верить. Я подумал, что Аля нарочно подожгла дом... мне в отместку! Платить-то в любом случае буду я! Откуда у нее такие средства? Я, конечно, давал ей денег, но не такими большими суммами...
Калмыков увлекся воспоминаниями, погрузился в них, заново переживая завязку своего позднего романа. У него появился слушатель, и он, тайно желая излить кому-то душу, разговорился...
– Мы с Алевтиной познакомились в «Гвалесе». Есть такой ночной клуб, где я владею солидной долей. Люблю оригинальные шоу... иногда хочется пощекотать нервишки. Не помню, какое тогда давали представление, но в нем посетителям следовало непременно принять участие: подсесть за чужой столик и завести интригующую беседу. Я подсел к Алевтине... тогда я еще понятия не имел ни кто она, ни как ее зовут. Мне показалось, она бросает на меня какие-то особенные взгляды... Мне понравился ее наряд, ее манера держаться, говорить, ее черные вьющиеся волосы. Я пришел в восторг, узнав, что они вьются от природы! Она была одета в старинное платье, не очень богатое, но кокетливое и вызывающе открытое. Она сказала, что в Средние века так наряжались маркитантки[24] при английской армии. Ее взгляд был чернее ночи...
Она ждала от меня какой-то «страшной истории», и я наплел ей с три короба всякой ерунды. Болтал все, что приходило мне в голову. Нес полную ахинею! Она слушала со странной улыбкой на губах... Потом наступила ее очередь заинтриговать меня. Вероятно, она подготовилась заранее, потому что ее рассказ оказался по-настоящему захватывающим... и связанным с кельтской магией. Как раз в тему! Само название клуба имеет древние корни. Кельты верили, что на острове Гвалес вечно пируют и развлекаются бессмертные боги и герои, варят в волшебном котелке свинину и пьют вино забвения. Это своего рода потусторонний мир, время там останавливается и могут происходить разные чудеса...
– Вот и с вами произошло чудо, – заметил Матвей, подавляя зевок. – Вы встретили женщину своей мечты!
Ему вдруг захотелось стряхнуть усыпляющее очарование слов Калмыкова. Он был бы даже не прочь открыть окно и глотнуть холодного воздуха.
– Я никогда не мечтал о женщине... – возразил тот. – Но в чем-то вы правы. Я желал быть околдованным, завороженным... мне не хватало жизненных впечатлений, не хватало остроты... упоения мгновением, если хотите! Впрочем, разве вы способны это понять? Всю жизнь я зарабатывал деньги, а когда пришла пора стабильности и покоя, я заскучал. Мне нужен допинг – во всем! От сделок до секса! Чем рискованнее операция, тем она привлекательнее и успешнее... для меня. Риск пробуждает во мне зверя... в хорошем смысле слова. Мощная порция адреналина делает меня гением!
– А что же ваша маркитантка?
Матвей задал вопрос таким будничным тоном, что Калмыков опомнился.
– Маркитантка? Ф-фу... да... Маркитантка! Она поведала мне целую драму, приправленную магией и кровью. Теперь-то я осознаю, что история была заготовлена с дальним прицелом...
Он замолчал, устремив невидящий взгляд в никуда, далеко за пределы своего кабинета.
– Я жажду услышать эту драму! – напомнил о себе Матвей.
– Зачем это вам?
– Интересно...
Калмыков скользнул глазами по лежавшему на столе снимку и надрывно произнес:
– Вы из меня жилы тянете! Пользуетесь моим... сложным положением. Признаю, я сам себя загнал в капкан. Ходить по лезвию ножа небезопасно... Ну-с! За что боролись! Ладно... Маркитантка заявила, что она является наследницей тайны, покрытой вековым мраком, и тайна эта касается Глаза Единорога... Она говорила о святилище друидов, где хранилась эта святыня. Кельтские жрецы берегли ее, как зеницу ока, вместе с руническими письменами, которые заключали в себе самые сокровенные ритуалы, магические заклинания и рецепты бессмертия. С приходом на земли друидов христианства. и письмена, и реликвия бесследно исчезли. По преданию, наследие кельтов каким-то образом оказалось у шотландских тамплиеров. Маркитантка утверждала, что тамплиеры переложили руны на современный им язык и создали так называемую Черную книгу. Жрецы якобы не смирились с утратой и продолжают искать эту книгу по сей день... Одна из версий местонахождения Черной книги хорошо известна любому знатоку русской старины: граф Брюс якобы замуровал ее в стену Сухаревой башни. Во всяком случае, так утверждает народная молва. Когда башню валили, – уже при советской власти, – стены разбирали буквально по камешку... но ничего не нашли. Тогда решили, что Брюс спрятал книгу в подземельях башни...