— Малолетке с войском первосортных наемников. И сказать по правде, во всей Альбе нет лучшего капитана. Я знаю, что делаю. Видел все это и делал раньше, а еще изучал, в отличие от остальных представителей моей породы. Я изучил труды их всех: Маврикия, Льва, Никифора Фоки и даже Вегеция[52]. Позвольте заметить, уже слишком поздно менять решение.
— Знаю, — согласилась настоятельница. — Я боюсь.
Она выпила вина и неожиданно взяла его за руку.
— Мне пятьдесят, и я никогда не была в осаде.
Отпустила его руку, закусила губу.
— Ты боишься?
На этот раз за руку ее взял он и поцеловал.
— Всегда. И всего. Моя мать сделала из меня труса. Она внушала мне весьма настойчиво опасаться всего. Начиная с нее. Ну как? Вы становитесь моим духовником, — криво усмехнулся он. — Я — настоящий знаток борьбы со страхом и считаю, что лучшая школа храбрости — это трусость.
Невольно она улыбнулась.
— Как остроумно. Иди прочь![53]
— Я так устал, тяжело встать даже со стула.
Они рассмеялись, и их непринужденная беседа продолжалась, пока не закончилось ее вино и его тоже. Наконец настоятельница спросила:
— Чего ты боишься больше всего?
— Ошибиться, — ответил он и засмеялся над собственными словами. — В отличие от людей в этой крепости, Диких я не боюсь.
— Ты хвастаешься?
Красный Рыцарь смотрел на пламя в камине.
— Нет, — вздохнув, произнес он. — Мне нужно проверить караульных. Сегодня я предпринял кое–что весьма рискованное, и мне необходимо убедиться, что люди готовы. Вы знаете, что наши враги используют животных для слежки за нами?
— Да, — едва слышно прошептала настоятельница.
— Знаете ли вы, миледи, что–нибудь еще? Что–нибудь, что поможет вашему слишком молодому капитану защитить эту крепость?
Он наклонился к ней. Она отвела взгляд.
— Нет.
Красный Рыцарь со звоном поставил чашу на дубовый сервант.
— Я открылся вам.
— Давай лучше сначала разберемся с нашими войсками, — с вымученной улыбкой произнесла настоятельница. — Иди и проверь своих караульных. Несколько раздутых тайн к осаде не имеют никакого отношения.
Он поклонился, а она махнула рукой, давая ему позволение уйти. Красный Рыцарь вышел на лестничный пролет. Там было темно. Дверь закрылась, и он стал почти на ощупь спускаться по каменным ступенькам, как вдруг чья–то рука коснулась его запястья.
Он сразу же понял, кто это, и поднес эту руку к губам быстрее, чем ее смогли бы отдернуть. Послышался вздох. На секунду капитан подумал, а не прижать ли девушку к стене, но потом его осенило: она здесь по поручению настоятельницы. И было бы слишком грубо, если не сказать иначе, напасть на послушницу сразу за дверью в покои настоятельницы. Все это промелькнуло у него в голове, прежде чем ее губы сомкнулись с его губами, а руки обвились вокруг шеи.
Его сердце заколотилось, все мысли улетучились. Теперь он ощущал ее силу. Когда они, прижавшись друг к другу, трепетали от возбуждения — ее язык касался его, — их сила возрастала.
Девушка прервала поцелуй и, отступив назад — внезапно исчезнувшее в кромешной темноте тепло, — произнесла:
— Теперь мы квиты.
Она взяла его за руку.
— Пойдем.
Амиция повела его вниз по каменным ступенькам, затем через большой зал. Пламя костров во внутреннем дворе бросало блики на фигуры в цветных витражах, отчего создавалось впечатление, будто те ожили. На полу просторного помещения извивались многоцветные радуги. После темной лестницы, ведущей из покоев настоятельницы, зал казался ярко освещенным.
Амиция направилась к книгам. Где–то посередине пути они снова поцеловались. Но как только его руки скользнули по ее корсажу, девушка отстранилась.
— Не стоит. Я всего лишь хочу показать тебе кое–что, и я не шлюха.
Но они по–прежнему держались за руки. Она подвела его к одной из книг.
— Ты ее видел?
— Да.
— Понял? — спросила она, перелистывая страницы.
— Нет, — признался Красный Рыцарь.
Для молодого человека нет ничего приятнее, чем сказать предмету своего обожания, насколько мало он сведущ. Она задумчиво улыбнулась.
— Ты один из нас, не так ли? Я тебя чувствую.
Его взгляд был прикован к ней, но, когда Амиция посмотрела в книгу, он тоже в нее заглянул. Принялся изучать призму в руке святого Панкратия, проследил за его пальцем, указывавшим на рисунок внизу страницы — дерево. Он перевернул страницу, где другой святой тоже на что–то указывал — на сей раз это была туча.
52
53
Полный вариант «Vade retro, Satana» (