— А засада–то чья?
— Они так и не поняли, — ответил хозяин гостиницы.
— Они сказали, это были Дикие, — вклинился в разговор бритый наголо молодой фермер, постоянный посетитель трактира и поклонник одной из дочерей хранителя, — или, по крайней мере, тот, что моложе, говорил про Диких.
— Точно. Кто–то из них утверждал, что там были Дикие, — подтвердил хранитель.
Гектор многозначительно кивнул.
— Сам–то я за всю поездку не видел никого больше собаки. — На его лице появилась еле заметная гримаса отвращения. — Дикие напали на Альбинкирк? Где же король? Ведь его люди тоже покупают мой скот.
Хранитель тяжело вздохнул.
— Не знаю. Я отправил двоих сыновей и с ними дюжину человек на быстрых лошадях все разведать. Посмотрим, что из этого выйдет. Люди выследили в лесах пришедших из–за Стены. Сэссагов. Думаю, если бы они действительно там были, то мы бы их увидели. С другой стороны, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Гектор глубоко вздохнул.
— Значит, быть войне.
Хранитель отвел взгляд.
— Надеюсь, не будет.
Горец снова приложился к кружке с элем.
— Ну да, надежда умирает последней, а еще говорят: хочешь мира, готовься к войне. И когда вернутся твои гонцы на быстрых лошадях?
— Завтра.
— Конечно, если пришедшие из–за Стены их не сожрут. — Гектор убрал мешавший вытянуть ноги меч и откинулся на спинку стула, прислонившись к стене. — Богом клянусь, хранитель, вот так заварушка намечается. Запомнится надолго — гнать стадо мимо армии Диких. Такого даже мой папаня не делал.
— Только, если ярмарки не будет, это напрасная трата времени и сил, — заметил хозяин гостиницы. — Может, когда ты доберешься до Лиссен Карак, от крепости уже и камня на камне не останется.
— Доля истины в твоих словах, конечно, есть. Вот только сидеть и гадать, что там да как, смысла нет. Все равно мы пока ничего не знаем. — Горец окинул взглядом всех присутствующих. — Среди моих ребят есть прекрасный арфист и еще дюжина музыкантов, и пока Дормлинг стоит, ставлю золотой нобль против медяка, что мы можем слушать веселую музыку и танцевать до самого рассвета. Довольно разговоров о войне, давайте хорошенько повеселимся.
Стоявшая у дальних дверей рослая служанка притопнула и одобрительно кивнула.
Младшая дочь хранителя хлопнула в ладоши.
— Так вот почему тебя называют королем погонщиков. — В ее голосе звучали нотки одобрения. — За Гектора, владыку Зеленых холмов!
Гектор Лаклан нахмурился.
— В Зеленых холмах лишь один владыка — Змей из Эрча, — произнес он. — У него никогда не будет соперников, поскольку никто не посмеет бросить ему вызов. А еще он слышит все, что говорят о нем люди, поэтому не стоит приписывать мне титул владыки каких–то там холмов, верно, хранитель?
Собеседник хорошенько приложился к кружке с элем, приобнял дочь за плечи и сказал:
— Милая, никогда больше так не говори. Змей нам не друг, но и не враг, до тех пор пока мы держимся от него подальше и пасем овец там, где он велит, хорошо?
Она заплакала и выбежала из комнаты, поскольку все присутствовавшие не спускали с нее глаз. Через какое–то время женщина у дверей хлопнула в ладоши и дерзко заявила:
— Черт с ним, со Змеем этим! Где обещанный арфист?
ХАРНДОНСКИЙ ДВОРЕЦ — ДЕЗИДЕРАТА
Дезидерата устроилась на кушетке в верхних покоях дворца. На ней были лишь длинная сорочка из полупрозрачной ткани и шелковые чулки с красными кожаными подвязками. Ее няня, неодобрительно фыркнув при виде дезабилье своей госпожи, приступила к выполнению неимоверно сложной задачи — сбору обуви королевы.
В руках Дезидерата держала свиток, книгу повседневного учета и инкрустированный серебром графитовый карандаш и непрерывно что–то строчила.
— Почему они не делают колеса телег одинакового размера? — поинтересовалась она.
Диота состроила гримасу.
— Потому что колесные мастера не делятся своими замерами, госпожа.
Дезидерата села.
— Неужели?
Няня пыхтела, пытаясь найти второй тапок из дамастной[64] ткани, и наконец обнаружила его под кушеткой.
— Каждый колесник мастерит колеса по собственным размерам, как правило, передающимся от отца или деда. Часть мастеров делает телеги шириной с самый узкий мост. Я выросла в гористой местности, и Мост орхидей был самой узкой дорогой во всей округе. И ни один плотник не стал бы делать остов телеги шире того моста, и ни один колесник…
64