— Благодарю, господин.
«Мужайся. Тебя ждет великое испытание. Ты должен быть готов».
— Я всегда готов.
Архангел положил сияющую руку ему на лоб, и на мгновение де Вральи задержал взгляд на его одухотворенном лице, протянутой совершенной руке, золотых волосах, более светлых, чем волосы самого де Вральи, и все же похожих на его.
«Благослови и сохрани тебя Господь, дитя мое. Когда падет знамя, ты поймешь, что нужно сделать. Не сомневайся».
Де Вральи нахмурился. Но ангел уже исчез, оставив после себя только запах ладана. Рыцарь был спокоен, расслаблен и умиротворен, как после ночи, проведенной с женщиной, только без примеси стыда или грязи. Лицо озарилось улыбкой. Он глубоко вздохнул и тихо пропел первые ноты «Te deum»[69].
К ЗАПАДУ ОТ АЛЬБИНКИРКА — ГАРМОДИЙ
Гармодий развалился на груде мехов, водрузив глиняную кружку с подогретым вином себе на грудь. Он наблюдал, как Рэндом размешивает небольшой палочкой содержимое второго кубка, добавляя в него мед и пряности.
Позади него тихо сидел Гэвин Мурьен, занятый ремонтом сапога. Молодой рыцарь ни с кем не разговаривал, но беспрекословно исполнял кое–какие поручения по воинской службе, успокоенный Гармодий все же продолжал присматривать за ним. Левое плечо Гэвина полностью покрылось чешуей от груди до шеи и снизу бицепса. Вроде бы чешуйки больше не разрастались, но они увеличивались и твердели. Казалось, молодой человек вовсе не обращает на них внимания — с той самой ночи он больше не говорил о них.
Но старый маг не раз сталкивался с обманчивым равнодушием и знал многих молодых людей. Конкретно этот готовил себя к смерти, поэтому Гармодий старался не выпускать его из поля зрения. Второе кольцо на правой руке мага заключало в себе заклинание, которое при необходимости вырубит мальчишку, словно удар призрачного топора.
— Люблю, когда оно сладкое, да и вообще я — большой любитель сладкого, — ухмыльнувшись, произнес Рэндом. — Жена говорит, все мои попытки разбогатеть лишь для того, чтобы обеспечить бесперебойные поставки печенья и меда.
Гармодий сделал еще один глоток из своей кружки. Вино было намного слаще, чем он предпочитал, но в этот вечер под сиянием звезд и с опасным врагом где–то поблизости, вино с пряностями было единственным, чего он хотел.
И вдруг он ощутил нечто. Чувство напоминало легкое потрясение, схожее возникает, когда видишь, как твоя бывшая пассия заходит в таверну. Где–то неподалеку нечто могущественное проявило себя. Это могло быть какое–то очень сильное существо, находившееся от них на огромном расстоянии, либо же что–то страшное и внушающее ужас прямо на соседнем поле.
— К оружию! — закричал Гармодий, вскакивая на ноги.
Он сосредоточился и с помощью заклинания обострил свое восприятие. Гэвин Мурьен успел надеть кожаный жупон и теперь водружал на голову шлем. А мастер Рэндом натянул нагрудник и наспинник сразу поверх походной одежды и из–под кровати, под которой хранил необходимые для приготовления вина пряности, достал тяжелый арбалет. Люди передавали сигнал тревоги, и большинство воинов уже были в доспехах и во всеоружии.
Гармодий потянулся дальше мимо оранжевых отблесков костра, через заросли папоротника и дикой спаржи. Маг прекрасно знал законы тождества при использовании силы. И два способа, с помощью которых можно определить местонахождение того, кто ее применяет. Он мог затаиться и ждать, когда его обостренные чувства засекут еще один всплеск. Или же мог отправить в ночь собственную частичку силы, которая бы выдала его всем существам из земель Диких, обладающим хотя бы малейшей чувствительностью к подобного рода вещам. К слову, таких там большинство.
Он решил довольствоваться более тихим пассивным способом, несмотря на то что это шло вразрез с его порывистой натурой и тем обстоятельством, что сила переполняла его. Многие годы Гармодий не ощущал себя настолько могущественным. Старый маг хотел играть с ней, как человек, который размахивает новым мечом, перерубая верхушки спаржи и стебли укропа.
Гармодий вынужден был сдерживать собственную силу. И нетерпеливость.
Он потянулся чуть дальше.
И еще дальше.
На севере он обнаружил троллей — огромные уродливые фигуры, пугавшие отсутствием симметрии и черной, прозрачной, как хрусталь, чужеродностью. Они куда–то маршировали.
69
Те Deum (