Ну да, было после – когда «каннибалы» поняли, что их покровитель мертв, и что будет дальше, неизвестно, то стали убивать и грабить, при любом раскладе взять свое. Они были многочисленны и хорошо вооружены (вплоть до легкой бронетехники), армия и полиция их откровенно боялись. Резали на куски, забивали мотыгами, жарили на кострах и ели, по примеру своего главаря – всех попавших под руку, не разбирая черных и белых. Лишь через сутки в Порт-Габерон вошла советская морская пехота – и в плен «каннибалов» не брали. А после все выжившие европейцы ломанулись из страны – и я в этом потоке. «Легенда», документы, счет во французском банке были приготовлены заранее, без всякой задней мысли, лишь как спасательный круг, на случай, если будет новый тридцать седьмой год, или еще какое-нибудь «ленинградское дело», лагерной пылью становиться не хочу! А еще помогли некие обгорелые и расчлененные останки, оказавшиеся в нужном месте, с моими вещами.
– Ну ты дурак! – сказал Брюс. – Уж придумал бы что получше, ну кто поверит, что спеца нашего уровня могут одолеть и съесть какие-то обезьяны? И скотина – знаешь, как после нас всех трясли? Сколько это нервов стоило. Мы же уверены были, что тебя цэрэушники похитили, или ты сам к ним сбежал, там и искали. А отчего позывной не сменил? Скунс был – им в новой ипостаси и остался?
А в самом деле, почему? Сентиментален я, что ли? Может, оттого, что это было единственное из прежней жизни, что я мог взять в новую. А может, считал это предательством по отношению к Сереге Куницыну? Или, внутренне, не считал себя врагом СССР?
– И что теперь? – повернулся я к Смоленцеву. – Да, я такой. Обрыдло пешкой быть в чужой игре. А там – было лишь последней каплей. Вот не поверишь, – но лишь уйдя, свободным себя почувствовал. Что полностью в своей воле, и по своим убеждениям. И если ты список моих дел знаешь (вот не притворяйся, что нет), то никогда я не вписывался против своих, и против СССР. Ну а пауки в банке жрут друг друга и еще хотят за это платить – так что вы имеете против?
– Умный ты, Валя, а дурак редкостный! – смешно почесал нос Юрий. – Не играют одиночки против Конторы, это такой же незыблемый закон, как сохранения энергии! Наш общий знакомый, мистер Эрл, очередной опус издал, смех смехом, конечно, – но вот там цэрэушник говорит пойманному, такому как ты, «полиция Штатов давно бы упрятала вас за решетку, если бы вы не убивали тех, кого нужно было нам». В самом начале ты нырнуть сумел, и когда по мелочевке работал, ладно. Ну а после – так и не понял, отчего тебе так везло, как, например, в Марселе, в прошлом году? А ведь хотели тебя, когда все же обнаружили… ты Анечке спасибо скажи, тебе даже не представить, перед кем она твою глупую голову отстаивала, и все же убедила! А теперь мозгами раскинь, зачем? И что бы с тобой было, сойди ты с пути?
Ну, стерва! Знал ведь я, что Юрка Смоленцев, «Брюс», с которым мы вместе начинали когда-то, человек с личным кладбищем за тысячу, боюсь даже представить, в каком он нынче чине, если генерал-майора в пятьдесят пятом получил, сейчас стал подобием Судоплатова, главный ликвидатор Советского Союза, сам лично уже за бугор не выезжает, хотя черт его разберет, а штатно, если в Москве решат, что такая-то личность на планете Земля должна прекратить существование, то конкретно Юрка план разрабатывает и организует процесс. А вот роль Анечки для меня была неочевидна – ну, «главноответственная за идеологию, культуру и пропаганду», с чем справляется очень успешно и мягко, вот нет видимых зверств цензуры и мучеников слова, но всякие «солженицыны и новодворские» неизменно попадают в истории, полностью разрушающие их авторитет и превращающие в посмещище, а с иными и всякое опасное для здоровья и жизни случается. Но имелась кое-какая информация, что она входит в «мозговой центр», решения, принимающий на самом верху, – в отличие от Юрки, эти решения исполняющего. Раньше бы это называлось «член Политбюро» – теперь, после реформы партии, иерархия в ее верхах выглядит несколько по-другому.
– Женева, 22 мая, – сказал я, – значит, вы меня к этому подводили? Чтобы СССР в стороне, а меня в расход?
– Ну ты же сейчас перед нами живой? – заметил Брюс. – Вот давно, еще в жизни той, читал я фантастику-альтернативку, как Судоплатов убивает весь Бильдербергский клуб, заклятых наших врагов, в полном составе?[60] Мечты, мечты, – но вот сумел же ты хоть одного упокоить из той компании упырей? Был бы ты на службе, еще одного Героя бы тебе повесили, уж я бы лично выбивал, – а так, уж прости, «спасибо, что живой». Кстати, наших там и близко не было, для чистоты эксперимента, так что все дело это твой талант и твоя заслуга.