Около 6 часов утра 6 марта поезд с арестованными подъехал к станции Ладожская и, не доезжая семафора, остановился, вероятно, по требованию окруживших поезд солдат. Арестованных осыпали бранью и угрозами. Три вагона были отцеплены. Солдаты, видимо, собирались расстрелять арестованных в вагонах, но прибывшие со станции четверо штатских и одна женщина (вероятно, комиссары) уговорили толпу солдат очистить поле перед вагоном, оставив лишь небольшую группу.
Один из комиссаров выкликнул фамилию: «Шевченко» (это был делопроизводитель Баталпашинского отдела — ярый антикоммунист). Вагон отперли, около выхода стало два солдата, дверь приоткрыли, и Шевченко вышел. Ему приказано было раздеться до белья и идти в поле. Шагах в 50 от вагона он был застрелен несколькими пулями в спину. Затем таким же порядком были расстреляны два вольноопределяющихся и три девушки (родом из Анапы).
Затем минут 15 не вызывали никого. Потом тотчас же комиссар выкрикнул: «Генерал Раддац!» Генерал вышел из вагона, разделся и, сохраняя полное спокойствие, твердым шагом, с презрением к толпе, как на смотру пошел в поле. Раздалось три беспорядочных выстрела, и генерал упал, шагах в 50-ти от вагона.
После ген. Раддаца были таким же порядком расстреляны генералы Кострюков[125] и Перепеловский,[126] полковники: Алексей Иванович Суржиков[127] и Плотников. Стоявшая около вагона комиссарша утирала слезы платком. В этот день было расстреляно 11 человек, и тела их до ночи лежали белыми пятнами.
После этого три вагона были придвинуты на станцию и поставлены около пакгауза. На перроне вокзала было много народа, вероятно наблюдавшего за расстрелом. Было много женщин, солдат, видны были и казаки в бешметах. Все настроены были весело, лущили семечки, слышен был смех и веселый говор. Как потом стало известно, здесь находился штаб 2-го Северо-Кубанского революционного полка.
Три вагона у пакгауза простояли до 2-х часов следующего дня, т. е. 7 марта. К этому часу от станции Усть-Лаба прибыл поезд с 3-м батальоном Гунибского полка. Накануне этот батальон был сильно потрепан у станции Усть-Лаба отрядом генерала Корнилова. Этим объясняется то озлобление, с которым прибывшие солдаты набросились на вагоны с арестованными.
Вагоны были продвинуты в поле, в вагоны влезли солдаты и стали выбрасывать арестованных. Толпа хватала их и тут же расстреливала или прикалывала штыками. Всего в этот день погибло 62 человека. В том числе священник Федор Домбровский, войсковые старшины Несмачный и Биллевский, два врача, ветеринар, остальные — офицеры-кубанцы.
На другой день оставшиеся 32 человека были отправлены на хутор Мужичий, в 12 верстах от станции, и там над ними состоялся суд. Председателем суда был кубанский казак — вольноопределяющийся Дарганов, а судьями несколько солдат. 16 человек были осуждены и на другой день расстреляны, а 16 оправданы. Но отпустили только пятерых. Они наняли линейку и уехали на станцию Ладожская, где их захватили солдаты и четырех убили, а пятый — военный чиновник, спасся и впоследствии об этом рассказал. Оправданных же 11 человек опять арестовали и на другой день отправили на хутор Романовский (ст. Кавказская) для нового над ними суда. На этой станции свирепствовал матросский суд, совершивший немало зверств. Но благодаря необыкновенно счастливому случаю все 11 были отпущены до суда и спаслись.
В ноябре 1919 г. я с семьей эвакуировалась на юг России. Нам не удалось уехать за границу и пришлось остаться, или лучше сказать застрять, в маленьком курортном городке Кубанской области — Анапе, где сосредоточилось довольно большое общество петроградцев и москвичей.
В начале марта 1920 г. город был занят почти без всяких инцидентов «зелеными», т. е. местными молодыми людьми из мещан, спустившимися с гор. Все городские власти беспрекословно им повиновались, и во главе города стал некто Калачов, или просто «Женька», как его все называли. В первую ночь их прихода было 2 нападения на буржуазные квартиры, сопровождавшиеся грабежом и издевательствами. В одной квартире молодая беременная дама была изнасилована 4-мя хулиганами. Это факт вполне достоверный.
11 марта в город вошли большевики после налета небольшого отряда Донцов. Вошла 16-ая дивизия Буденного. Целые дни по улицам дефилировали победители с музыкой…
125
Кострюков Иван Трофимович, р. 7 янв. 1869. Из дворян Области Войска Донского, ст. Романовской, сын офицера. Окончил Новочеркасскую гимназию 1889, Московское пехотное юнкерское училище 1891, академию Генштаба 1903. Офицер 1-й Оренбургской казачьей батареи. Генерал-майор, начальник штаба 4-й Кубанской казачьей дивизии. Георгиевский кавалер. Арестован в Армавире. Расстрелян большевиками 6 мар. 1918 на ст. Ладожской Кубанской обл.
126
Перепеловский Александр Васильевич, р. 1 дек. 1863. Сын генерал-лейтенанта. Окончил Владикавказское реальное училище 1883, Николаевское кавалерийское училище 1885. Офицер Кубанского казачьего войска. Генерал-майор, командир 1-й бригады 1-й Кавказской казачьей дивизии. Расстрелян большевиками 6 мар. 1918 на ст. Ладожской Кубанской обл.
127
Суржиков Алексей Иванович, р. 1874. Окончил Николаевское кавалерийское училище 1896. Полковник Кубанского казачьего войска. Расстрелян большевиками 6 мар. 1918 на ст. Ладожской.
129
Архив Гуверовского института, коллекция С. П. Мельгунова, коробка 1, дело 3, лл. 71–78. Письмо автора С. П. Мельгунову предваряется таким обращением:
«Глубокоуважаемый господин Мельгунов. Прочитав Ваше открытое письмо в одном из №-ов «Последних новостей», я решила поделиться с Вами теми сведениями и наблюдениями, кот. мне пришлось видеть в Советской России в период 1920–1922 годов. Предупреждаю, что не все мои описания будут касаться большевистского террора в узком смысле, я хочу просто дать Вам материал, из которого Вы выберите хотя что-нибудь для Вас подходящее». 4 марта 1924 г.