Расстрелы после Деникина
Волацкая была расстреляна весной 1921 года. У сестры ее была земля и усадьба. Крестьяне при Гетмане собрали тысячу рублей и принесли ей в возмещение убытков, причиненных ей. Она взяла деньги. Вскоре уехала из губернии. Вскрылось это по доносу только весной 1921 года. Вместо нее арестовали ее сестру Волацкую и расстреляли. Чекист цинично заявил: «Пусть винит сестру, зачем убежала». Черниговцы, работавшие на огородах за городом, обнаружили груду мертвых тел, едва прикрытых землей. Трупы были в синяках и ранах. Говорили, что между ними была и Волацкая.
Турин — присяжный поверенный, еврей, старый человек. Защищал на суде революционного трибунала рабочих против коммуниста, и за это был расстрелян осенью 1921 года.
Осенью 1921 года было расстреляно девять инженеров по доносу коммуниста, якобы за растрату казенного имущества. В растрате, по свидетельству родственников расстрелянных, был замешан доносивший на них коммунист, товарищ Зайчик, заблаговременно скрывшийся из Чернигова. Фамилии знаю только три: Грушецкий, Нерада Василий Васильевич и Лентовский,[84] удостоенный Нобелевской премией, построивший один из Парижских мостов. Его звали в Америку, но он не успел уехать.
О некоторых из погибших мы не пишем здесь, чтобы не повредить их близким, оставшимся в России.
Написанное составлено частью Николаем Петровичем и Ульяной Андреевной Савицкими, частью Марией Васильевной Черносвитовой, которые и ручаются за достоверность указанных фактов.
М. В. Черносвитова
В Чернигове[85]
Большевики всё свирепели. Студент П. убил комиссара Н. За это был расстрелян его отец, мать, два брата (младшему было 15 лет), учительница-немка и ее племянница 18 лет. Через некоторое время поймали и его самого. Расстрелян преподаватель сокольской гимназии, чех. Инспектор гимназии — за то, что говорил им правду в глаза.
Расстреляны наши соседи и близкие знакомые мать и сын К. Расстреляна жена генерала Ч. с двадцатилетней дочерью. Шоферы, возившие их на место убийства, рассказывали, что перед расстрелом несколько красноармейцев изнасиловали молодую Ч. Она со стоном обратилась к матери:
— Мамочка, за что мне еще и это?
— Потерпи, деточка, мы сейчас умрем.
Сегодня расстреляно 22, завтра 19 человек. Был день, когда расстреляли 46 человек. Расстрелы производились тогда за 5–6 верст от города. Могилы копали неглубокие и зарывали кое-как. Собаки делали в них норы. Вокруг валялись среди клочков одежд отгрызенные руки и ноги. Найти можно было легко по ужасающему трупному запаху, который приводил вас к месту расстрела. На другой день после расстрела к родным приходили чекисты и конфисковали все имущество. Объявлено было о выселении всех семейств расстрелянных в подвалы. Но эту меру издевательства им не удалось ни разу применить, т. к. жители наотрез отказались меняться.
«Tschreswitschajka»[86]
Это странно звучащее слово неизвестно еще Европе. Пройдут года — и самые мрачные страницы истории человеческих революций будут посвящены Tschreswitschajk'е. Tschreswitschajka — сокращенное, вошедшее в обиход русской речи название «Чрезвычайных комиссий по борьбе с контр-революцией, спекуляцией и преступлениями по должности». Судя по этому длинному и неуклюжему титлу, можно предположить, что мы имеем дело с чем-то вроде органа государственного контроля либо революционным трибуналом. Так, кажется, думают и в Европе. Между тем, это — недоразумение. Tschreswitschajka — не следственная комиссия и не суд. Она — явление исключительное, подобие которому можно найти только во мраке средних веков. Кровавая тень ее падает на всю Россию, трепещущую еще в тисках коммунизма. Альфа и омега советской власти, она превратила страну в застенок и сделала своих творцов своими пленниками.
Чрезвычайные комиссии были учреждены в России вскоре после захвата большевиками. По мысли творцов этого дьявольского проекта, чрезвычайки должны были охранять советскую власть от покушений извне и от гниения внутри. Им разрешалось проводить следствия и в тех случаях, когда они найдут нужным — творить собственный суд. Ни один носитель советской власти, как бы высоко он ни стоял, не мог считать себя забронированным от чрезвычайки — таков был лозунг, выдвинутый авторами плана.
84
Возможно, имеется в виду Николай Александрович Лентовский, окончивший Санкт-Петербургский институт путей сообщения в 1896 г.
85
Архив Гуверовского института, коллекция С. П. Мельгунова, коробка 4, дело 24, л. 138. Этот рассказ М. В. Черносвитовой был записан Е. Д. Кусковой, очевидно, ранее 1924 г. (когда она прислала С. П. Мельгунову материал, помещенный выше).
86
Архив Гуверовского института, коллекция С. П. Мельгунова, коробка 1, дело 2, лл. 65–70. Как следует из содержания настоящего очерка, он был составлен в 1919 г. в ходе работы Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков при Главнокомандующем ВСЮР.