Наконец Матис выглянул из кустарника и от увиденного потерял дар речи.
Недалеко от колодезной башни на равных промежутках горели костры. Возле них сидели пестро одетые люди, галдели и пили вино. Их было около пятидесяти. Всюду в земле торчали пики, между ними Матис различил несколько средних орудий, и перед ними кучи каменных ядер. Над лесом разносились военные песни. Несомненно, Трифельс был в осаде!
— Похоже, Фридрих фон Шарфенек решил все-таки отвоевать свою крепость, — заметил Мельхиор, выглянув следом из зарослей. — Смотрите сами.
Менестрель показал на воткнутое в землю знамя с изображением коронованного льва, стоящего на задних лапах. Матис помнил этот герб еще по осаде Рамбурга в прошлом году. Теперь он различил и красно-синий шатер в непосредственной близости. Оттуда как раз вышел стройный человек и прокричал несколько приказов. Долетевший до опушки голос заставил Матиса вздрогнуть.
— Проклятье, это вправду граф! — прошептал он. — Теперь проникнуть в Трифельс и разузнать про копье будет еще труднее.
— Если это вообще возможно, — отозвался Мельхиор и задумчиво взглянул на шатер, словно оценивал шансы. — С парочкой пьяных крестьян мы бы, в случае чего, справились. Но с целым отрядом крестьян? Не похоже, что это их первый поход.
Матис прищурился, чтобы лучше видеть в свете костров. Ландскнехты действительно были вооружены длинными кинжалами, копьями и кацбальгерами[20], у кого-то имелись даже цвайгандеры[21]. У орудий тоже был вполне ухоженный вид. Матис различил три фальконета, один картаун и так называемого «соловья», способного стрелять пятидесятифунтовыми ядрами. Штурм, судя по всему, еще не начинали, недалеко от крепости Матис разглядел еще не готовые укрепления. Кузницу и прочие строения сожгли. Оставалось только надеяться, что матери с сестрой вовремя удалось укрыться.
Некоторое время Матис молча разглядывал лагерь. Потом решительно кивнул.
— Ладно, ничего не поделаешь, — сказал он тихо. — В Трифельс мы попасть не сможем, и Агнес уже вряд ли нам поможет. Как мы вообще додумались, что какие-то сновидения и детские воспоминания помогут отыскать это копье! — Юноша покачал головой. — Попытаюсь теперь разыскать семью, чтобы попрощаться. А потом мы с Агнес уйдем подальше отсюда. Мне давно следовало так поступить.
Мельхиор хитро улыбнулся, но в его взгляде впервые скользнула неуверенность.
— Вы так легко отказываетесь от своих идеалов? Всего несколько дней назад вы были убеждены, что со святым копьем и под предводительством Флориана Гейера еще сумеете одержать победу. А теперь это утратило для вас значение?
— Теперь я понимаю, что это было ошибкой, — Матис поднялся с земли. — Единственное, что имеет значение, — Агнес. Эта война и без того надолго нас разлучила.
С этими словами Матис развернулся и двинулся обратно в лес. Он со злостью раздвигал ветви и шагал вниз по склону, не заботясь о том, идет ли за ним Мельхиор. Это ведь надо было — помешался на мысли, будто старое копье для него важнее единственной девушки, которую он любил! Агнес чуть ли не умоляла его остаться с ней, а он думал лишь о своих возвышенных идеалах… Сейчас же он встанет перед ней на колени и попросит прощения.
Матис смотрел себе под ноги и не останавливался. Так он прошагал еще с полчаса, и впереди вдруг кто-то вскрикнул. Крик донесся с той самой стороны, где они с Мельхиором оставили Агнес.
Сердце рванулось из груди. Крик повторился, и Матис пустился бегом. Теперь он был уверен, что кричала Агнес. Ему вспомнилась та ночь в Альберсвайлере, когда Агнес увезли на лодке и она скрылась во мраке.
Господи, неужели опять?! Только бы в этот раз подоспеть!
Теперь Матис пожалел, что не стал дожидаться Мельхиора. Оставалось только надеяться, что менестрель двинулся следом. Он бежал все быстрее, то и дело спотыкался в темноте, снова поднимался и бежал дальше, пока не увидел в свете луны два сгорбленных силуэта. Среди деревьев перед ними кто-то отбивался и вырывался, точно загнанный зверь.
20
Кацбальгер, он же ландскнетта — короткий ландскнехтский меч для ближнего боя, с широким клинком и сложной гардой в форме восьмерки.