— Вот я вас слушал, слушал, мужики, что вы тут говорите. В принципе я со многим согласен: трогать нельзя, риски огромные, дело очень сложное. Я, в общем, со всеми вами согласен. Тем более у нас в Сибири экспериментировать с такой отраслью ну никак нельзя. И я готов подписаться подо всем, что здесь было сказано. Только я вам вот что скажу. Я вот его (показывает в сторону Чубайса) хорошо знаю. Понимаете, в чем тут дело. Он если говорит, то точно это все сделает. Все, от начала и до конца. Поверьте мне. Так что можете спорить, можете пытаться остановить, но ни к чему это не приведет. Давайте лучше вместе подумаем, как нам в этой уже ситуации действовать, когда он все это сделает.
Такой наезд дороже любой поддержки.
Так что писать губерния писала и даже рабочую группу для этого получила свою во главе с Крессом. Но “письмо” получилось так себе, никого не зажгло и главного адресата своего ни в чем не убедило.
Может быть, дело в том, что на самом деле у губернаторов не было единой и четко сформулированной позиции? Волошин так в этом просто убежден. Губернаторы к нему с жалобами на главу РАО не приходили, какую-то солидарную позицию даже не пытались донести, потому что, как считает бывший глава президентской администрации, такой позиции и не было. Кому-то Чубайс нравился, кому-то нет. Вот, собственно, и все.
Между Белым домом и Думой
Реформа энергетики затягивается на неопределенный срок”, — писали газеты летом 2002 года. Почему? По требованию “пассажиров”. Одна из публикаций газеты “Ведомости” так и называлась — “Энергореформа: остановки по требованию”7, в ней поименно назывались “пассажиры”, потребовавшие остановки. Это были администрация президента, глава Минэкономразвития Герман Греф и вице-премьер Виктор Христенко.
Христенко и Греф, как пишет газета, направили письмо премьеру Михаилу Касьянову с просьбой не форсировать рассмотрение новых проектов реформы АО-энерго. Из повестки дня заседания вновь избранного совета директоров РАО исчезли вопросы, связанные с рассмотрением планов реструктуризации нескольких региональных АО-энерго.
Представитель РАО заявил прессе, что правление само предложило сделать паузу, чтобы совет директоров сосредоточился на некторых нерешенных вопросах.
Эти вопросы, в частности, касались как раз проблемы блокирующих пакетов в региональных компаниях. Владельцы двадцатипятипроцентных пакетов в региональных АО-энерго, каких было уже немало, могли легко заблокировать всю реформу или потребовать себе особые условия за “правильное голосование”. Эту-то проблему и взялись решать консультанты из “Альфы” и Merrill Lynch вместе с менеджментом РАО. В рамках существующего законодательства она не имела решения. Не решив ее, трудно было бы двигаться дальше, так как миноритарные акционеры в таком случае не сняли бы свое требование “сделать остановку”. (Подробнее об этом рассказывалось в главе “РАО — это очень публичное”.) Необходимо было также продумать защиту создаваемых в ходе реструктуризации компаний от кредиторов, которые могли бы предъявить долги к досрочному погашению.
Все эти вопросы действительно требовали времени на проработку и поиск решения. Даже если бы удалось каким-то чудесным образом сломить сопротивление миноритариев и других “пассажиров”, то проблемы потом тяжело аукнулись бы для всей реформы.
Звонок Чубайса Волошину:
— Александр Стальевич, передайте, пожалуйста, Грефу, что мы ждем директивы для голосования на совете директоров.
— Хорошо, передам.
Звонок Грефа Волошину:
— Александр, я там жду от Чубайса один документ, не напомнишь ему, что сроки все уже выходят...
И так около полугода. Полгода два главных действующих лица реформы энергетики не разговаривали друг с другом. Совсем. Поругались на заседании правительства публично, вдрызг и общались, как Пушкин ские Маша с Дубровским, через письма, оставленные в дупле. То есть Волошин в течение полугода служил средством связи для двух важных государственных людей.