— Пираты.
Глава 8
Погоня
В конце двенадцатого века от Рождества Христова морские страны успели позабыть о страшных временах, когда на морях свирепствовали драккары[21] викингов. Эти быстроходные суда в свое время не давали прохода торговым кораблям, однако вовсе не ограничивались одним только морским разбоем. Собираясь в целые флотилии, они нападали на прибрежные города и селения, брали их штурмом, грабили подчистую, убивали всех подряд, не помышляя о жалости. Кровожадные боги викингов Один и Тор призывали лишь к войне, и суровые ярлы[22] внушали своим воинам: в счастливую Валгаллу[23] попадет лишь тот, кто умрет, сжимая в руке меч, окрашенный кровью врага. Какого — неважно. Был бы меч, а врага найти можно!
Но все это осталось в прошлом. Вторгаясь в богатые европейские земли, морские разбойники все больше узнавали их обычаи и постепенно решили, что жить так, как живут не только короли христиан, но и их селяне, лучше и спокойнее. Ярлы, а следом и все викинги стали принимать христианство, основывать свои поселения и города. К этому времени уже существовали целые государства бывших викингов — Швеция, Дания, Норвегия, и датчане даже приняли участие уже в двух крестовых походах.
Драккары больше не хозяйничали на морях, наводя ужас на торговцев и путешественников. Однако на смену им появилось немало других любителей кровавой морской охоты — купеческих судов становилось все больше, а значит, прибавлялось и пиратов. Правда, они уже не нападали на города: те превратились в хорошо укрепленные крепости с сильными гарнизонами. Да и объединяться в большие флотилии морским разбойникам стало невыгодно — зачем выдавать свое присутствие, когда нападать удобнее внезапно? Небольшим прибрежным поселениям иной раз по-прежнему доставалось от набегов с моря. Впрочем, береговое право[24] сделало жителей многих рыбачьих поселков разбойниками почище пиратов: эти прибрежные грабители были вооружены и воинственны.
На Средиземном море пиратов развелось не меньше, чем в северных водах. Правда иной раз разбойники, вместо нагруженного дорогим маслом, вином или тканями когга, натыкались на судно, везущее паломников к берегам Святой Земли. Этих захватывали и отвозили на невольничьи рынки Дамаска или Багдада: чем же плох заработок работорговца?
Однако в последние два-три года между французским побережьем, Сицилией и Палестиной часто плавали суда крестоносцев, и потому разбойники здесь стали появляться реже. Хотя рыцари Креста и увозили после Крестового похода немало ценностей, но нападать на них считалось опасным: десятки опытных арбалетчиков готовы были встретить стрелами непрошенное судно. Так что пираты предпочитали обходить их стороной — купцов мало, что ли?
Впрочем, собирая рыцарей в путь, король Анри не мог не подумать и об этой опасности, да и о любых неожиданностях на берегу. Вместе с Эдгаром (которого Фридрих решительно признал начальником в этом походе и не желал слушать возражений) плыли двадцать воинов, вооруженных, кроме всего прочего, и мощными арбалетами А на носовой и кормовой надстройках когга сделаны были на этот случай высокие борта со специальными прорезями-бойницами. Имелось оружие и у матросов Вилли Морского, которому случалось уже не раз, пользуясь быстроходностью своего корабля, уходить от подозрительных судов, но случалось пару раз и отбиваться от нападений пиратов.
Поэтому само появление галеры, которая была скорее всего пиратской, не могло особенно устрашить путешественников. Опасения внушали лишь два обстоятельства: очень слабый ветер, который замедлял движение когга и не оставлял ему возможности уйти под парусом от быстроходного гребного судна, а также присутствие на борту полугодовалого Анри, мысль о котором сразу вызвала трепет в душе Эдгара. Лучше всего, конечно, было бы избежать схватки, но что, если это окажется невозможным?
Фридрих Тельрамунд, видимо, почувствовал смятение молодого рыцаря и, слегка улыбнувшись, кивнул ему, не выпуская руля:
— Не беспокойтесь, мессир Эдгар, у нас не так мало сил! Только мы двое, вы да я, стоим двух-трех десятков трусливых головорезов. Воинов нам король дал отличных, я с каждым поговорил. Ну а за Вилли ручаюсь честью — немец не посрамит немца, да еще при французе. Верно, Вилли?
— Да я и сам не будет срамиться перед какой-то медузий потроха, перед какой-то поганий пират! — воскликнул кормчий, прибавив затем короткое словцо, которого Эдгар не понял, но по ухмылке Фридриха догадался, что оно вряд ли поддается точному переводу. — Пусть меня будет глотайт морской черепах, если я когда-то боялься эти разбойник! Раньше мой парус будет прогнуться против ветер, чем я сдам мой корапль стае взбесившийся акуль!
21
Драккарами (драконами) жители Европы прозвали быстроходные парусно-гребные суда скандинавских мореходов, постоянно нападавших на торговые корабли и прибрежные города. Их бесчинства продолжались до середины XII века. Затем, научившись от европейцев оседлой жизни, викинги постепенно прекратили разбой — их сменили всевозможные пираты «нового поколения». В описываемый период пальму первенства среди морских разбойников держали мусульмане, постоянно нападавшие на христианские торговые и паломнические суда.
23
Валгалла — в представлении целого ряда скандинавских племен — место обитания душ после смерти. Но считалось, что попасть в Валгаллу может лишь отважный воин, заслуживший посмертное блаженство.
24
Береговое право — закон, действовавший в Средние века в ряде стран. Согласно береговому праву имущество и товары с кораблей, потерпевших крушение возле какого-либо берега, становились собственностью тех, кто находит их на берегу, при условии если весь экипаж и владельцы судна погибли. Пользуясь этим правом, жители береговых селений нередко заманивали торговые суда ложными маяками на мель или скалы, убивали мореходов и присваивали грузы.