Но стоит только встретить, особенно после многих и многих лет поисков, проб и ошибок, ту душу, которая суждена тебе Богом — все пустое отметается вмиг, и ты понимаешь: это твое. Все детали пазла, делающие из двух человек одну сущность, идеально сходятся, находя друг в друге нужные, но только им одним предназначенные, выпуклости и впадины.
Два одиноких взрослых человека, прошедшие сложный путь, соединились в этом холодном и заброшенным доме. Две судьбы сплели свои разгоряченные тела на пахнущей пылью и тленом постели. Не применяя особо изысканных поз, они раз за разом соединялись, не в силах разорвать этот бесконечный и сладостный любовный танец.
Но и это кончается, «…что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем…»[4]
Предельно утомленные, но счастливые Матвей и Анастасия лежали на едва уцелевшей от их сумасшедшей атаки кровати, укрывшись пахнущим сыростью одеялом. Свет наконец-то взошедшей луны рисовал серебристые квадратики на деревянном полу. Где-то вдалеке изредка взлаивали собаки, а в доме стояла ночная тишина, которую пытался уничтожить, уже знакомый Матвею, сумасшедший сверчок. Анастасия, немного поворочавшись, уютно засопела на его груди, разметав по подушке русые волосы. Матвей покосился в ее закрытые глаза, слегка опухшие губы и тихо, боясь спугнуть ее сон, засмеялся. Несмотря на усталость, спать ему совсем не хотелось. Хотелось остановить поток безразличного времени и остаться в этом мгновении навсегда. Отрезать предыдущую жизнь волшебными ножницами и начать свое возрождение с нуля. Забыть все прежние привычки и обязанности и зажить наконец настоящей жизнью. Он чувствовал — это то самое время и то самое место, предназначенные ему Богом, где нашлась любимая женщина, родовой дом и цель, достойная его предназначения.
Именно в эти минуту пришло к нему твердое решение — он остается здесь жить…
Глава 8
Топор, с едва слышимым свистом рассекал воздух и с гулким стоном впивался в упрямый чурбан. Каждый удар делал щель в волокнах шире и шире, пока наконец с тихим треском не расколол его на две неравные части.
Матвей перевел дух — силы еще оставались, но навыков не хватало и мышцы уже сводило от непривычной работы. С утра они с дедом взялись доколоть остаток дров, кучкой лежащих посреди двора. Но то, что ему вначале показалось парой пустяков, неожиданно превратилось в мучительную и тягостную нагрузку.
Стоящий на другой стороне кучки дед ловко управлялся с огромным колуном — резко хакая, он с диким грохотом разваливал крупные поленья. И хоть и не смотрел на Матвея впрямую, но тот чувствовал его испытующий взгляд. И это его неимоверно нервировало — он никак не хотел признаться себе в слабости. Но наконец, как бы он ни хорохорился, силы совсем оставили его, и он вяло сел на землю. С тоской посмотрел на свои стертые руки и покосился на остановившегося деда. Тот добродушно и необидно усмехнулся.
— Эх, Матвейка… не все силой брать нужно. Дело не терпит насилия — мастер всегда экономен — Он поставил на торец полено и с силой ударил по нему колуном. Топор, словно не чувствуя преграды прошел сквозь него. — Ты не вкладывайся в удар, а только помоги, направь, а он уж сам за тебя сделает всю работу!
Матвей с завистью посмотрел на него и краем глаза уловил движение сбоку. Покосившись, успел заметить в окне мелькнувший силуэт Анастасии. В сердце потеплело, и начавшаяся вспухать в груди обида испарилась, не оставив и следа.
Анастасия вышла на крыльцо и молча, вытирая руки полотенцем, с тихой улыбкой смотрела на него. Дед перехватил ее взгляд, быстро глянул на Матвея и счастливо рассмеялся.
Матвей очнулся и снова было взялся за топор, намереваясь на деле проверить дедову науку.
Но в это время они услышали с улицы автомобильный сигнал. Утром они отправили страдающего с очередного похмелья Семена на поиски автомобиля, чтобы съездить в райцентр. Присмотреть строительные материалы, договориться со строителями, да и просто закупиться вещами и продуктами. Одежда Матвея окончательно пришла в полную негодность и его, совместными усилиями Анастасии и деда, одели в нашедшуюся по закромам одежду, увы не подходящую по размеру и давным-давно вышедшую из моды. Только подарок деда Матвею понравился — добротные яловые сапоги сидели на ноге как влитые, удобно обхватив лодыжки.