Матушка Мардоше слушала его, открыв рот, но ничего не понимала.
— Боже мой! — покачала она головой. — Ей-богу, вы, наверное, решили подшутить надо мной.
— Подшутить над вами!.. Упаси бог, хозяюшка, — весело отвечал молодой человек. — Это такая же правда, как и то, что меня зовут Элион де Жюссак и я сын и наследник покойного барона де Жюссака.
Да-да, это был он, Элион де Жюссак. Вы, конечно, еще не забыли его, не правда ли? За эти пять лет из юноши он превратился в мужчину в расцвете сил. Он высок, строен, пышет здоровьем и изъявляет волчий аппетит. Крепкое сложение, красота и сила его тела могли бы вдохновить скульптора на ваяние статуи борца или бегуна. Цвет лица молодого барона удивляет молочной свежестью, хотя он много времени проводит на охоте. У него белокурые, слегка вьющиеся волосы, усы — темнее, стрижены они в виде подковы и скрывают свежие губы, возбуждающие желание у прекрасных дам. Нос у него прямой, слегка вздернутый, в уголках губ таятся ямочки, светлые глаза смотрят ясно, а голос у барона звонкий и глубокий, словно идет из сердца.
Матушка Мардоше совершенно поддалась обаянию этого юного лица.
— Прекрасно, прекрасно, — заворковала она. — Верю, милый мой… Вы барон, это ясно. И хороши, словно песня. — И, всплеснув руками, воскликнула: — А я-то вам подсунула плохое вино! Пойло для солдат и судейского сословия… Сейчас сбегаю за бутылочкой получше! У меня там кое-что припасено… Правда, будет стоить немного дороже!
И она собралась было бежать в погреб, но Элион остановил ее.
— Не стоит! Я не хочу больше пить!.. Лучше подойдите вон к тем молодцам, которые голос сорвали, подзывая вас.
Действительно, в кабачке появились еще два посетителя. Они изо всех сил стучали кулаками по столу и горланили:
— Эй, там! Проклятье!.. Балаган, а не лавка!..
— Ну и буржуа пошли нынче!
Вместе с ними в заведение проскользнул маленький человечек, тщедушный, угловатый, с тусклой, бесцветной физиономией, одетый во все грязное и темное, этакая канцелярская крыса, ученик аптекаря, знахаря или скомороха.
К нему тут же подскочил первый путешественник.
— Ну?
— Я встретил Дегре в караулке.
Молодой человек вздрогнул.
— Проклятого Дегре, который предал мою мать!..
— Он давал указания своим агентам…
— А у других ворот?
— Те же птички и тот же надзор: шлагбаумы на заставах Сент-Антуан, Сен-Жермен, Сент-Оноре, Сент-Виктор — повсюду!
Юноша топнул ногой.
— Demonia![12]
Он задумался. Потом сделал собеседнику знак оставаться на месте и направился к Элиону, который встал из-за стола и собрался уходить.
— Можно вас на одно слово, сударь?
— Хоть на четыре, если угодно! — учтиво ответил Элион.
— Сударь, я шевалье де Сент-Круа.
— А я, сударь…
— Знаю, слышал только что из вашего разговора с хозяйкой. — И, заметив, что барон испытывает неприязнь к болтунам, нахмурил брони и поспешил добавить: — Вы имеете честь носить имя добрейшего дворянина, который унес в могилу сетования всего провинциального дворянства.
Хитрый малый лгал самым наглым образом. Имя владельца Эрбелеттов он услышал впервые в этот вечер. Но Элион, ничего не подозревая, до глубины души был растроган неожиданным почтением, оказанным памяти его отца.
— Шевалье, эти слова…
— Только эхо того, что происходит в моей душе. Вы очень похожи на сеньора… Я почувствовал к вам симпатию с первого взгляда…
— Благодарю, приятно слышать…
— Вижу, что вы собираетесь уезжать, и потому прошу внимания всего лишь на минуту. Мне тоже надо попасть в Париж как можно скорее…
— Ну так кто вам мешает?..
— Помните, что говорила кабатчица? Полицейские у всех ворот… Проверяют путешественников, проводят дознания, выясняют цель приезда…
— Какого черта! Что мне до всего этого?
— Вам-то ничего, а вот мне…
Господин де Жюссак смерил собеседника взглядом.
— Ах вот как! Так это не вас ли случайно ищут? — спросил он.
Путешественник выдержал взгляд.
— Эх, барон, — ответил он с улыбкой, — вот этого-то я и боялся… Ради бога, не держите меня за какого-нибудь беглого каторжника. Речь идет о дуэли, имевшей печальный исход. Вот из-за этого-то меня теперь и разыскивают…
Элион протянул ему руку.
— Ну, если так, шевалье, располагайте мной как вам будет угодно. Только не вижу, каким образом я смогу вам помочь.