Я спросил, не упоминал ли Фрэнк Чарлз меня, или не спрашивал ли фамилии тайских полицейских, или не знала ли Понг чего-то такого, что могло связывать его и меня. Она недоуменно покачала головой: что могло быть общего между им и мной?
Я попросил назвать мне девушек, которые присутствовали на шестидесятилетии американца, и вообще всех, кто имел с ним связь. Затем подзывал по одной, совал по сто бат и задавал одни и те же вопросы. Это упражнение заняло все утро, но не принесло результатов: ни одна из девушек понятия не имела, какая может быть связь между покойником и мной, а они бы запомнили, если бы американец упомянул мое имя.
Я почувствовал себя виноватым, словно на меня указали пальцем как на подозреваемого. Решил, что мне надо еще раз поговорить с доктором Мой. Позвонил в бюро путешествий и отложил поездку в Непал.
Глава 24
Доктор Мой съехала из отеля «Ориентал» и вернулась в свой дом у реки. Сукум нехотя признал, что она не намеревалась сбежать, а просто затеяла с ним очередную коварную игру… Или на самом деле решила сделать в доме ремонт? Я мог назначить с ней встречу, но о ее способности уклоняться от разговора ходили легенды, и у меня возникло ощущение, что в ее планы не входит снова беседовать со мной. Как известно, к ведьмам лучше всего подбираться ночью, по воде и без предупреждения.
В случае с доктором Мой такая возможность существовала. Адрес я знал, поскольку однажды мне пришлось провести несколько дней в Тхонбури на месте преступления неподалеку от ее дома.
Подзаработав на смерти двух мужей, которых, как она утверждала, не убивала, Мой нарушила еще одно табу своего класса: купила участок совсем не престижной среди людей ее круга земли — у реки, рядом с каналом, вдоль которого выросло целое стихийное поселение: стояли покосившиеся деревянные домики на сваях, бегали грязные ребятишки, малодоходные авторемонтные мастерские растянулись на целую милю. Со временем Мой стала для соседей «крестной матерью». Она обеспечивала бесплатными лекарствами неимущих, устраивала праздники и даже давала юридические советы тем, кто конфликтовал с копами. Каждый был ей чем-то обязан, все ее обожали, и никто не собирался предавать, если хотел и дальше жить в этом месте. Трудно представить, сколько свертков с невесть какими химическими смесями вносили в ее дом и выносили оттуда старушки, приплывающие на сампанах по реке и каналу.
Я доехал на такси до реки в Клонг Toe, прошел по тропинке вдоль моста и оказался на берегу, где ждали два каноэ с мотором. Договорился о цене с лодочником, худющим, не брившимся дня три алкоголиком лет под семьдесят. Он, дернув за шнур, завел крохотный мотор, и мы, повернув к противоположному берегу с поправкой на течение, поплыли мимо возвышающихся над нами у причалов черных корпусов грузовых судов, главным образом китайских и корейских.
Хотя земля доктора Мой примыкала к реке Чаопрайя, она располагалась в излучине, образующей бухту, и была защищена от волн проходящих мимо больших кораблей. Мы замедлили ход, пропуская шумный, ярко освещенный плавучий ресторан, который направлялся к отелю «Гранд Палас», и поплыли к темному пятну пустоты на другом берегу. Затем приглушили мотор до тихого стрекота и скользнули в черную лагуну.
Каноэ повернуло к берегу, и я увидел дом. Он был построен из современных материалов, но строго в традиционном стиле: на высоких сваях с выходящей на реку террасой вдоль всего здания футов двадцать шириной, с щипцами,[55] напоминающими клювы гаруд.[56] Когда мы приблизились, стало ясно, что благодаря утонченному вкусу, Мой превратила жилище в нечто близкое к совершенству: сквозь легкие занавески из больших окон струился золотистый свет, внутри я заметил китайскую мебель черного дерева и шезлонги с пастельной обивкой.
На балконе обилие спускающихся из подвесных ваз растений, в основном орхидей, создавало атмосферу леса. На мгновение появилась горничная в форме — принесла напитки сидящей в кресле-качалке женщине (обнаженные плечи, белый чеонгсам[57] из шелковой жаккардовой ткани — высокий воротник, жемчужные извивающиеся драконы). Женщина курила манильскую сигару и читала журнал.
56
Гаруда — в буддизме Ваджраяны — царь птиц. Голова, грудь и ноги до колен у гаруды человеческие, а клюв, крылья, хвост и лапы — орлиные.
57
Чеонгсам — длинное платье, шьется из переливающегося шелка, вышитого сатина или других нежных тканей.