Читать онлайн "«Крестный отец» Штирлица" автора Просветов Иван Валерьевич - RuLit - Страница 32

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Ким не вкладывал второй смысл в название своего очерка — «Три дома напротив». Но оно ненароком наводит на размышления. У китайского философа Мэн-цзы (Моей в японской транскрипции) есть притча. Когда у человека пропадает курица или собака, он бросается на поиски — обходит три дома напротив и соседних два. «Если же он потерял свою душу, он не знает, как вернуть ее…» Разведка — путь обмана и пренебрежения обычной этикой. Многие профессиональные разведчики отмечали, что жизнь под масками, в постоянных комбинациях, необходимость во всем подчиняться служебному долгу перенапрягает психику. Дмитрий Быстролетов писал откровенно: «Разведка уродует души и жизни тех людей, которые вынуждены с ней соприкасаться».

В 1935 году Ким случайно пересекся в Москве с Павлом Шенбергом, за которым следил у Отакэ Хирокити. Шенберг не знал, что был арестован по донесению Кима, и обнялся с ним как со старым приятелем. Ким решил не упускать Шенберга из виду и «использовать в дальнейшем» — бывшего корреспондента знал «кое-кто из старых работников в японском посольстве», а также в самой Японии. Пообщавшись, он выяснил, что Шенберг вполне доволен службой в Центросправке и «твердо решил не работать у иностранцев». Спустя некоторое время Кима разыскала жена Шенберга, сообщила, что мужа снова арестовали, «он в последнее время работал у американского корреспондента Михайлова», и просила помочь узнать, в чем его обвиняют. «Я ничего не мог ей обещать… О приходе официально поставил в известность руководство»{131}.[20] 

В числе близких друзей Романа Николаевича был Григорий Гаузнер (Гузнер) — выпускник Литературно-художественного института им. Брюсова, поэт и журналист, в 1927 году ездивший в Токио по поручению театра Мейерхольда для изучения «биомеханики театра Кабуки» и написавший по возвращении книгу «Невиданная Япония». Среди молодых членов Союза писателей СССР он считался едва ли не самым талантливым. В 1933 году Максим Горький собирал коллектив для создания книги государственной важности — «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина», в числе авторов оказался и Гриша Гаузнер. А его отец Иосиф Гузнер, обычный советский служащий, был связан с Романом Кимом как агент «X»{132}.[21] В уцелевшем дневнике Гаузнера есть запись от 27 ноября 1930 года: «Танака дает объявление: “Иностранцу нужна учительница”. 40 женщин. Водевиль, когда они приходят по 5 и по 6, советуются на лестницах, толкутся в дверях…»{133},[22] Упомянутый Танака (партийный псевдоним) — это Ямамото Кэндзо, японский коммунист, эмигрировавший в СССР; в Москву он приехал в 1930 году и возглавил японские секции в Исполкоме Коминтерна и Исполнительном бюро Профинтерна. Не исключено, что Ким по заданию ОГПУ поселил Танаку в квартире Гузнеров и аккуратно следил за ним. И впоследствии агент «X» сдавал комнату другим приезжим японцам, за которыми требовалось понаблюдать.

Как в одном человеке сочетались утонченный художественный вкус и шпионские замашки? Дружелюбие и прагматичность с ноткой аморальности? Может, все дело не в трансформации личности, а совершенно естественном поведении в японском духе? Борис Пильняк, посетив Японию, отметил: «В морали европейских народов, несмотря на их присутствие, аморальными считались и почитаются — сыск, выслеживание, шпионаж; в Японии это не только почетно, но там есть целая наука незамеченным залезать в дома, в лагери противника, шпионить, соглядатайствовать…» («Корни японского солнца»).

Надо сказать, оперуполномоченный Ким в одной из своих литературоведческих статей весьма тонко поддел японскую разведку: «В моем распоряжении есть книга Урадзи, которая в течение двух месяцев выдержала 11 изданий. Книга начинается стихотворным гимном японских шпионов и посвящена описанию необычайных подвигов японских шпионов и провокаторов всех мастей… В книге описывается техника работы контрразведки и показывается, как нужно разоблачать иноземных шпионов. Особенно достается шпионам “Красной России”, которые поддаются женским чарам и погибают из-за этого»{134}. Конечно, суть насмешки могла быть понята только его коллегами или «подопечными», если бы у них в руках вдруг оказался ленинградский журнал «Залп».

вернуться

20

Шенберг бьш арестован в августе 1935 году по делу Михайлова-Шофмана — помощника московского корреспондента американского агентства International News Service. По данным Особого отдела ОГПУ, Михайлов-Шофман передал американцам сведения о строительстве подводного флота и железной дороги на Дальнем Востоке, а также «клеветнические материалы о тов. Сталине», собранные через свою агентуру, в которую входил Шенберг — «без определенных занятий, отбывал вместе с Михайловым ссылку за шпионаж в пользу Японии (арестован и сознался)». Дальнейшая судьба Шенберга неясна. Вероятнее всего, он бьш приговорен, как и Михайлов, к расстрелу за измену родине (см.: Мозохин О.Б. ВЧК — ОГПУ: на защите экономической безопасности государства и в борьбе с терроризмом. М., 2004. С. 413–414).

вернуться

21

Григорий Гаузнер умер в 1934 году, заболев тяжелой формой менингита. Его отец, скорее всего, был агентом-осведомителем Кима и вряд ли выполнял какие-то специальные задания. Иосиф Гузнер в 1920-х годах работал в «Центротекстиле», а на момент ареста в ноябре 1937 года — уполномоченным театральных касс, то есть распространителем театральных билетов. Обвинялся в шпионаже и в январе 1938 года приговорен к расстрелу (справка из базы данных Сахаровского центра «Жертвы политических репрессий в Москве и Московской области (1918–1953)»).

вернуться

22

Ямамото Кендзо был арестован в ноябре 1937 года по обвинению в шпионаже, на допросе признался, что внедрился в компартию Японии по заданию токийской политической полиции, в Коминтерне и Профинтерне «тормозил и срывал работу этих учреждений»; расстрелян 10 марта 1939 года.

     

 

2011 - 2018