Среди ведущих деятелей «Земли и воли» вначале самыми авторитетными были супруги Марк и Ольга Натансон. О.В. Аптекман называл их обоих «строителями общества», уточняя, что Марк Андреевич был «головой этого общества», а Ольга Александровна – «сердцем его»[765]. Затем, после того как Марк Натансон в июне 1877 г. был арестован, на первое место в «Земле и воле» выдвинулся Александр Дмитриевич Михайлов – сын уездного землемера из древнерусского города Путивля, один из лучших организаторов среди всех вообще народников (в этом отношении рядом с ним можно поставить только Натансона и Желябова) и самый выдающийся из них (здесь ему не было равных) конспиратор, первый классик революционной конспирации в России.
В «Земле и воле» Михайлов очень скоро стал как бы главным администратором, «хозяином организации»[766]. Он вникал буквально в каждое дело общества, успевал всему давать ход, все направлять и оберегать, причем был «неутомим, неистощим, вездесущ и всеведущ»[767]. Ему, этому «Катону-цензору», как говорили о нем землевольцы, больше, чем кому-либо, «Земля и воля» была обязана своей жизне- и дееспособностью. Лев Тихомиров, уже отрекшийся от своего революционного прошлого, считал, что «Михайлов мог бы, при иной обстановке, быть великим министром»[768]. Землевольцы и метили его после победы революции (если бы удалось до нее дожить) в премьер-министры, а пока за неусыпные заботы о порядке в революционном подполье дали ему кличку «Дворник».
«Неутомимый» и «вездесущий» Михайлов часто оказывался в поле зрения жандармских ищеек, но до рокового дня 28 ноября 1880 г., благодаря своему конспиративному артистизму, всегда уходил от любого «хвоста»[769]. Однажды он даже попал в засаду на явочной квартире и был арестован. Когда его вывели на улицу, Михайлов вырвался из рук жандармов (он был очень силен) и бросился бежать. Жандармы, естественно, устремились за ним. Тогда Михайлов стал громко кричать, показывая рукой вперед: «Лови! Держи его!» – и увлек за собой много прохожих, которые побежали вместе с ним ловить воображаемого злоумышленника. Михайлов отчасти затерялся среди них, а потом юркнул в проходной двор и был таков[770].
Основной кружок «Земли и воли» имел свою четкую структуру. Он подразделялся на 7 специальных групп. Главной из них была Администрация. Она ведала всеми делами не только Основного кружка, но и всего общества. Члены ее (от 3 до 5 человек) выбирались большинством голосов в 2/3 членов Основного кружка и периодически сменялись. Обязательным их местопребыванием был Петербург. Члены Администрации совместно с теми членами Основного кружка, которые в данный момент находились в Петербурге, образовывали Совет «Земли и воли». Он решал наиболее важные из текущих дел. Высшим же органом «Земли и воли» был «конгресс», т.е. съезд всех (по крайней мере, не меньше 2/3) членов Основного кружка вместе с представителями от местных групп общества. На съезде предполагалось решать вопросы программные и уставные, а также связанные с «поверкой средств и дел организации»[771].
Вторая группа Основного кружка, интеллигентская, специализировалась на пропаганде, агитации и организации учащейся (главным образом студенческой) молодежи; третья, рабочая, – на том же среди рабочих; четвертая, деревенская, самая многочисленная из всех групп, – на пропаганде и агитации среди крестьян в постоянных деревенских поселениях.
Особое положение занимала дезорганизаторская группа. Ей были поручены силовые функции: освобождение из-под ареста товарищей, «обезвреживание», т.е. уничтожение изменников и шпионов и собственно дезорганизация правительства, как она трактовалась в программе общества. Группа была более строго, чем все остальные, законспирирована и лучше всех обеспечена материальными средствами, поскольку ее операции требовали наибольших затрат. Состав группы, тщательно подобранный, не превышал 6 человек: В.А. Осинский, А.А. Квятковский, М.Р. Попов, А.И. Баранников, А.К. Пресняков (вскоре прослывший «истребителем шпионов»), Н.С. Тютчев[772].
769
Лев Тихомиров вспоминал о нем: «В знакомом большом городе, как Москва или Петербург, он был буквально неуловим, как зверь в лесу. Он всегда умел куда-то мгновенно исчезнуть, как сквозь землю провалиться» (
770
См. об этом: Революционная журналистика 70-х годов. Paris, 1905. С. 168;