Последние две группы – редакционная и типографская – занимались делами сообразно с их названиями.
Организационное единство Основного кружка закреплялось правом его членов на переход из одной группы в другую при желании и по наклонностям каждого.
Кроме Основного кружка, в состав «Земли и воли» входили местные группы – не менее чем в 15 городах (Москва, Нижний Новгород, Казань, Самара, Саратов, Астрахань, Тамбов, Воронеж, Ростов, Киев, Харьков, Одесса, ряд мест в Прибалтике, Белоруссии, Молдавии). Местные группы общества создавались либо членами Основного кружка, либо членами-сепаратистами.
Члены-сепаратисты представляли собой вспомогательное подразделение «Земли и воли». Это были люди (даже из известных революционеров), которые почему-либо не могли или не хотели вступать ни в Основной кружок, ни в местные группы общества, а договаривались с представителями Основного кружка о совместной деятельности в какой-нибудь специальной области, кроме дезорганизаторской. В числе членов-сепаратистов одно время были Вера Фигнер, Николай Морозов, Юрий Богданович, Татьяна Лебедева – будущие герои «Народной воли», Александр Соловьев.
«Земля и воля» располагала большими денежными средствами, которые позволяли ей ставить революционное дело, что называется, «на широкую ногу». Главным источником ее «капитала» было состояние Дмитрия Андреевича Лизогуба – украинского помещика, который владел имениями в Черниговской и Каменец-Подольской губерниях с земельным массивом в 5,5 тыс. десятин[773]. Брат Дмитрия Андреевича Илья определял стоимость его имений в 187.250 руб.[774].
Дмитрий Лизогуб был уникальной личностью. По-детски добрый и отзывчивый, но принципиальный, необыкновенно чуткий ко всему хорошему в людях и нетерпимый к дурному, безукоризненно честный и преисполненный благородства в убеждениях, в отношении к делу и в обхождении с людьми, он воздействовал на окружающих, прежде всего, своим нравственным обаянием. «Было бы слишком мало назвать Лизогуба чистейшим из людей, каких я когда-либо встречал, – вспоминал С.М. Кравчинский. – Скажу смело, что во всей партии (русских революционеров 70-х годов. – Н.Т.) не было и не могло быть человека, равного ему по идеальной нравственной красоте»[775]. Лизогуб был самозабвенно предан идее освобождения России и считал своим долгом и счастьем жертвовать собой во имя этой идеи. Поскольку же самым сильным его оружием были деньги, ему приходилось главным образом материально обеспечивать борцов за свободу (сначала «чайковцев», а потом землевольцев), в то время как сам он «жил беднее последнего из своих приказчиков»[776], не желая тратить ни одной лишней копейки на себя лично. Этот исключительный, граничащий с фанатизмом, пафос самоотречения даже в ту эпоху, когда ригоризм у народников был массовым явлением, доходившим «иногда до комизма, иногда до трагизма»[777], резко выделял Лизогуба и ставил его на совершенно особое место среди революционеров эпохи. «В нашей партии, – читаем у Кравчинского, – Стефанович был организатор, Клеменц – мыслитель, Осинский – воин, Кропоткин – агитатор, Дмитрий же Лизогуб был святой»[778].
Возможно, у землевольцев был и другой, кроме Лизогуба, капиталистый, выражаясь по-современному, спонсор. После смерти Н.А. Некрасова в обществе ходили упорные слухи, что поэт тайно завещал «Земле и воле» 500 тыс. руб.[779]. Современные исследователи не исключают этого, учитывая, что Некрасов, бывший к концу жизни очень состоятельным человеком, вовсе не оставил, к удивлению родственников и друзей, денежных бумаг, между тем как сам говорил незадолго до смерти, что у него «не одна сотня тысяч в процентных бумагах»[780]. Впрочем, никаких подтверждений этим слухам со стороны землевольцев никогда не было.
Состав «Земли и воли» часто менялся, ибо она действовала буквально под огнем правительственных репрессий, которые вырывали из ее рядов одного бойца за другим. Особенно тяжкий удар был нанесен в ночь на 12 октября 1878 г., когда по анонимному доносу жандармы устроили засаду у явочной квартиры землевольцев (хозяйка – А.Н. Малиновская) и одновременно схватили, вместе с хозяйкой, еще 7 членов Основного кружка, в том числе Ольгу Натансон. Г.В. Плеханов спасся тогда по чистой случайности: у него не хватило денег на извозчика до квартиры Малиновской и он поехал на другую явку, где и был предупрежден[781].
Однако частые аресты землевольцев не могли разрушить их организацию. Она быстро пополнялась новыми членами и в целом из года в год не только не сокращалась численно, а напротив, росла. Всего, по воспоминаниям О.В. Аптекмана, к Основному кружку (61 чел.) примыкало «не менее 150 человек» из местных групп общества[782]. Автор специальной монографии о «Земле и воле» П.С. Ткаченко обоснованно заключил, что в действительности землевольцев было гораздо больше[783].
773
ГАРФ. Ф. III отд. 3 эксп. 1874. Д. 144. Ч. 3. Л. 365 об. (справка Черниговского ГЖУ о состоянии Д.А. Лизогуба).