— Эй, глядите-ка, что я нашел! Вот это находка!
Жако, молодой парень с маленькими, недавно пробившимися усиками, веснусчатым лицом и веселыми карими глазами, разглядывал какой-то металлический предмет, который он извлек из кучи строительного мусора, собранного на развалинах разрушенного версальскими снарядами дома.
— Что там такое? — отозвался Кри-Кри. — Уж не кости ли слона из зоологического сада, которого недавно съели парижане?
— Дурень, смотри, это осколок зажигательной бомбы!
— Ну-у! — Кри-Кри наклонился вместе с Жако и стал рассматривать остатки металлической коробки с неровными краями.
Несколько коммунаров также бросили свою работу и присоединились к мальчикам.
— Этакие мерзавцы эти версальцы! — с возмущением сказал один из взрослых федератов. — Ведь это одна из тех знаменитых бомб, которые они придумали. Они не решались применять их против пруссаков, ну, а для парижских рабочих все средства хороши! Негодяи!
— Ну, друзья, как подвигается работа? — Люсьен Капораль, неизменно свежий, чисто выбритый и аккуратно одетый, показался у баррикады.
Увидев Люсьена, все снова принялись за работу.
— Ничего, гражданин Капораль, как будто скоро кончим. Нам осталось немного.
— Хорошо, хорошо, — сказал Люсьен, проверяя прочность укрепления, сооруженного из балок, щебня и мешков с песком. — Хорошо! — еще раз повторил он и направился в другой конец баррикады.
Здесь постройка была поручена подрядчику. С тех пор как Париж покрылся сетью баррикад, находилось немало ловких дельцов, предлагавших свои услуги по их постройке, и Коммуна была вынуждена прибегать к их помощи.
Сооружение баррикады на улице Рампоно было поручено Кламару, специалисту по строительным работам.
Увидев Люсьена, Кламар почтительно снял шляпу и заискивающим тоном спросил:
— Не угодно ли зам будет, господин Капораль, осмотреть нашу работу?
Люсьен, ничего не ответив, пошел с Кламаром.
Беседа между коммунарами снова возобновилась.
— Да, — говорил один из пожилых коммунаров, — неладно получилось, что Париж оказался отрезанным от Франции; об этом постарался Тьер. Ему это нетрудно было сделать при помощи своих друзей, пруссаков.
— Еще бы! — ответил другой.
Он упорно долбил мотыгой неподдававшуюся землю. Воткнув мотыгу в горку песка, он отер пот со лба, закурил папиросу и сказал:
— Вот что я тебе скажу, Винэ: если и теперь Франция не услышит нашего призыва, нам конец! Читал ты последнее воззвание, адресованное всему французскому народу?[26]
— Нет, — сказал Винэ и тоже отложил работу.
— О, это замечательный документ!
Коммунар вытащил из кармана аккуратно сложенный листок и, откашлявшись, начал его читать с большим выражением, делая паузы и повышая голос в наиболее важных местах:
«Героический, непобедимый, неутомимый Париж борется без устали и без передышки.
Большие города Франции, неужели вы останетесь равнодушными свидетелями этого единоборства не на жизнь, а на смерть, происходящего между Будущим и Прошлым, между Республикой и Монархией.
Не помогать Парижу — значит его предать!
Чего же вы ждете, чтобы подняться? Чего вы ждете, чтобы сбросить бесчестных агентов правительства капитуляции и позора, которое попрошайничает и в этот самый момент покупает у прусской армии снаряды для бомбардировки Парижа со всех сторон.
Большие города, вы присылаете Парижу братский привет. Вы говорите ему: сердцем мы с вами!
Теперь не до манифестов. Настало время действовать. Сегодня слово принадлежит пушке!
Довольно платонических восклицаний! У вас есть ружья и снаряды. К оружию! Восстаньте, города Франции!
Не забывайте вы, Лион, Марсель, Лилль, Тулуза, Нант, Бордо и другие: если Париж падет в борьбе за свободу мира, мстительница-история с полным правом скажет, что Париж был удушен и что вы дали свершиться этому преступлению».
— Это хорошо написано! — восторженно вскричали Кри-Кри и Жако.
— Эх вы, молодежь! — улыбаясь, сказал Винэ. — Никто не спорит, что это хорошие слова. Но где гарантия, что города ответят на наш призыв? Говорят, что в Марселе Коммуна продержалась всего две неделя, а в других городах и того меньше. Вот разве только Лион нас поддержит… Я слыхал, что там снова восстание…
— Что касается Парижа, то мы еще продержимся, — бодро сказал пожилой федерат, — за бойцами у нас дело не станет, были бы только патроны.
— Баста! Время отдыха окончилось! — прокричал Винэ, взявшись за мотыгу, и все дружно последовали его примеру.