Солдаты! Наши дети и наши братья! Слушайте, что мы говорим, и пусть решает ваша совесть!
Глава третья
КРИ-КРИ
Насвистывая, Кри-Кри вышел из «Веселого сверчка». Он взглянул на большие башенные часы на больнице Сеи-Луи. Они показывали девять часов утра. У Кри-Кри было два свободных часа. Теперь благодаря сокращению рабочего дня он имел возможность пошататься по Парижу, поглядеть, как строятся баррикады, и мог сам принять участие в этой работе.
А посмотреть было на что!
В эти майские дни 1871 года, казалось, все население прекраснейшего в мире города занималось только одним делом: все в лихорадочной спешке строили баррикады. За истекшие двое суток, 23 и 24 мая, парижане выстроили шестьсот баррикад! Надо было торопиться: Париж не подготовился во-время к обороне против версальских войск.
Победа революции 18 марта, когда солдаты, посланные Тьером на усмирение восставших рабочих, опустили ружья и отказались стрелять, показалась парижанам окончательным завоеванием свободы. Все ликовало в этот залитый весенним солнцем день. Париж стал сам себе господином. Правительство, во главе с Тьером, бежало в Версаль — резиденцию французских королей, находившуюся в семнадцати километрах от Парижа.
Новая, рабочая власть не подумала о том, что нельзя выпускать правительство, только что подписавшее с пруссаками позорный для Франции мир[16]. Их войска стояли у стен города, грозя каждую минуту занять столицу республики.
В тот момент, в шуме всеобщего ликования, рабочие Парижа не слыхали зловещих шепотков в прикрытых ставнями особняках буржуа. А между тем, спешно упаковывая свои чемоданы, министры уже строили планы восстановления «законного порядка» и «спасения республики от коммунистов, которые намереваются разграбить Париж и погубить Францию», как писали реакционные газеты.
И это говорили те господа, которые, испугавшись народа, поднявшего голос в защиту своих прав, изменили родине, отдали немцам Эльзас-Лотарингию и пять миллиардов франков контрибуции, выговорив за это у Пруссии помощь для подавления восстания. Тьер заключил позорный мир с Пруссией, чтобы начать войну с рабочими.
Тьер имел основание торопиться. Если бы он, как и все его министры, не удрал 16 марта, назавтра было бы уже поздно. Измену его мог бы разглядеть каждый ребенок. Париж — эта первоклассная крепость — был сдан прусским войскам, осадившим город. В этот момент парижский гарнизон насчитывал четыреста тысяч вооруженных бойцов, две тысячи орудий и огромные резервы боеприпасов; население горело энтузиазмом и готово было грудью защитить каждую пядь земли своего отечества. Именно этот энтузиазм парижских рабочих остановил прусские войска, не осмелившиеся войти в Париж.
Хитрый, коварный Тьер хорошо понимал настроение парижских рабочих, он понимал также, что ему не сдобровать, если он решится в такой момент открыто продолжать борьбу. И Тьер решил отступить, чтобы, скопив силы реакции, предательски напасть на Париж.
Не прошло и двух недель, как коммунары спохватились и поняли свою непростительную ошибку: 18 марта достаточно было бы одного батальона национальных гвардейцев, чтобы арестовать правительство Тьера.
Эта роковая ошибка стала всем ясна 2 апреля, когда Париж был неожиданно оглушен грохотом первых выстрелов версальской артиллерии.
Поощряемый русским царем и римским папой, при поддержке Пруссии Тьер начал наступление на Париж, чтобы разгромить и удушить первое рабочее правительство.
Две недели были потеряны. Не ожидая нападения, город не готовился к обороне, целиком отдавшись великому делу социалистического переустройства.
Первые выстрелы по Парижу отрезвили коммунаров. Правительство Коммуны принялось за организацию обороны города. И все же оно не решалось перейти в наступление, как этого хотели наиболее прозорливые члены Коммуны, усвоившие золотое правило революционных боев: «лишь наступление может обеспечить победу».
Но Коммуна не только упустила время и не успела подготовиться к защите Парижа. Разногласия среди членов правительства и отсутствие сплоченной рабочей партии, могущей осуществлять руководство, не давали возможности успешно вести оборону.
В результате, несмотря на беспримерный героизм Парижа, версальцам удалось после семи недель упорных боев занять большую часть Парижа.
Теперь коммунары, горя ненавистью к врагу, воодушевленные верой в будущие победы пролетариата, решили, несмотря на неравные силы, защищать каждый клочок той части города, где они еще были хозяевами.
16
Франко-прусская война (1870–1871 годы) — война между Францией, с одной стороны, и Северогерманским союзом, к которому присоединились южногерманские государства, — с другой. Первый канцлер Германской империи Бисмарк рассчитывал победоносной войной завершить дело политического объединения Германии. В результате этой войны Франция потеряла Эльзас-Лотарингию и сверх того уплатила Германии пять миллиардов франков контрибуции.