— Мама… Это ты, мама? — едва слышно прошептал тоненький детский голосок и вдруг перешёл на крик: — Не уходи! Я хочу быть с тобой, всегда!
— Да, милый, да, — ответил ему спасительный, обволакивающе нежный голос. — Теперь мы уже больше никогда не расстанемся. Да, мой сыночек! Да!!!
Я открыл глаза и тотчас снова зажмурился: мы стояли в ослепительно сверкающем пространстве, центром которого была прекрасная молодая женщина и плачущий от счастья мальчик на её руках. В них я с трудом узнал Ваалиссу и Фастгул'ха.
— Дядя Вася, не обижайтесь! — проглатывая слоги, тараторил раскрасневшийся Фастгул'х. — Я вам напишу!
Мы стояли у мерцающего проёма-портала, в котором только что благополучно растворились мои товарищи, включая и Враххильдорста, покинувшего, наконец, моё измятое плечо. Я отчего-то медлил, озабоченно разглядывая лицо улыбавшейся Ваалиссы. Не проходило чувство, что я, всё-таки, забыл спросить что-то очень важное, без чего потом обязательно приключится какая-нибудь несуразность. А если честно, то мне было несказанно хорошо и спокойно рядом с ними.
— Буду ждать письма, — тоже улыбаясь, проговорил я и потрепал малыша по худенькому плечику. Тот вдруг замер, ахая ртом и округляя свои и так распахнутые до невозможности глаза. Будто что-то вспомнив, оглянулся на своих новых родителей и куда-то стремглав умчался. Я было спросил, куда это он, но — мальчишки — народ скоростной! — Фастгул'х уже возвращался, неловко пряча за спиной правую руку. На его лице сияла загадочная улыбка. Он боком приблизился и торжественно вручил мне небольшой прозрачный цилиндрик, виденный мною однажды. Внутри него, заключенный в густой хрусталь, спал чудесный каменный цветок.
— Не жалко? — осторожно проговорил я, рассматривая хрупкие лепестки.
— Нет!!! — упрямо нахмурился малыш и, не сдержавшись, тихо добавил: — Мама подарила мне весь шепчущий сад. Целиком.
— А сад-то согласен? — улыбнулся я, пряча в карман подарок.
Оллисс Ушранш молчал, возвышаясь над своим вновь обретённым семейством, лишь его глаза, не заслонённые более от мира стёклами очков, смотрели проникновенно мудро и чуточку грустно. Он знал, что впереди меня ждали одни только… Впрочем, какая разница, что меня ждало. Главное — то, что произошло, и что это произошедшее сулило драгоценную надежду и многочисленные приключения. Истинная правда, — кивнул Странник-фаэнъюлл, — а, вобщем, кто её разберёт — эту правду, да ещё и истинную…
— Мы благодарны тебе! — сказала за всех Ваалисса, и я опять подивился певучести её глубокого голоса. — Я хотела бы и сама сделать тебе подарок. Ты обрёл на горе Гирнар самого себя, но свершение будет неполным и незаконченным, если не дать тебе имя.
— Имя? Но у меня же есть? — растерялся я: это было слишком неожиданно.
— Ты уверен? — изогнула безупречную бровь Ваалисса и посмотрела мне прямо в глаза. Я тотчас провалился в их бездонную синеву и заскользил в ней, пытаясь уловить, поймать звучание моего имени — моего бывшего имени, ибо оно исчезало, рассыпалось сухими васильковыми лепестками, хрупкими и чужими. Ва… си… лий… Что-то ещё угадывалось в этих звуках, что-то знакомое, но давно утерянное. Так вспоминается плюшевый однолапый мишка, заброшенный под шкаф и найденный много-много лет спустя: смотришь на него, и не понимаешь — что же так привлекало в этой свалявшейся старой игрушке? Василий… Но так звали, кажется, одного рыжего долговязого студента с философско-исторического факультета, в меру веселого и в меру ленивого, очень похожего на меня самого… Хотя, теперь я уже ни в чём не уверен.
— Вы правы, — тихо ответил я, стараясь быть твёрдым, но голос мой дрогнул. — Я не знаю, как меня зовут…
— Знаешь, Вааль Силь, — мягко возразила мне она. — Тебя зовут Вааль Силь Хаэлл.
КОММЕНТАРИИ
Застывшие впечатления памяти
(Письма к самому себе)
«Излишнее почитание превратится в страх, а благополучие принудит к ритуалу, однако Ты, став голодным, вылепишь из куска земли Будду… но руки твои будут дрожать».
Статьи, зарисовки, мысли из личного дневника (архива) некоего профессора и смотрителя древнего хранилища цепи событий, означенных за номером А36-557 под аббревиатурой «I-OYYT», — Трояна Модестовича Вяземского, так же известного в узких кругах, как статиста и Supervisor(а)[57] системщиков цикла Йт-Хемет[58].
57
(
58
Здесь уместно означить основные типы