Крик Дафэна

Все статьи, таблички, папирусы, файлы не систематизированы в виду Его непрерывных командировок во Времени.

ТРОЯН МОДЕСТОВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ (с 691 г.н. э. по 2055 г. в ипостаси именно Т.М. Вяземского) — халдур Теользин, Taronela Jan, Тирр Сон, Троепольский Тит, Кассий Флор, Сеха Тан И, Идра-О, «Интайт Тхэст», Гамул Ипатий, Сылтык Аспарах, Беллини Эгнацио Лореданн и другие его персоны, личностные оттиски, фрагменты и впечатления памяти — всё рассеяно Ветром Бессмертия. Так же является обладателем единственной и персональной Картотеки динамических Farg(ов) всех тех, с кем контактировал приватно и по долгу службы, в пространствах и временах — на Дороге дорог и вне её.

Означенные выше люди, различные существа и многие, многие «иные» (к чьей мудрости, опыту и обществу он — Троян Мо — прибегал) так же упомянуты здесь.

Вместе с тем, приносятся самые искренние извинения за калейдоскоп и нагромождения из историй и происшествий разных времён и народов: здесь имеется в виду смешение символов, языков и наречий в каком-то одном миге Времени.

К сожалению, данное неудобство обусловлено спецификой существования во Времени некоего Ахам[59], давно отвыкшего от «контроля, как разделения» и призванного лишь сохранять установленный свыше порядок.

Только что сказанное не относится к умышленной дезинформации, существующей в этих текстах, файлах и рукописях. Она (дезинформация) является обязательным условием прохождения Лабиринта, что, так или иначе, присуще любому повествованию.

ЗАПИСЬ 1.

Утро. Пятница. Кажется, 13-ое… (без названия и повода, но всё же в день святого Сурка).

И хоть мало различаешь во мгле, всё же блаженно верится, что смотришь туда, куда нужно.

Набок Лад-Ир.

Забавно, но почему-то именно сегодня мне довелось, наконец, окончательно и всеобъемлюще зафиксировать необычную цепочку событий, промелькнувшую в пространственном секторе НиУ-II, где, как и предвещали иные пророчества — должен проявиться Дафэн. Ещё забавнее было обнаружить, что рядом с неким молодым человеком следует мой старый знакомый — вездесущий и таинственнейший проныра Врахх Бак Хай’фрест.

Впрочем, личность юноши тоже оказалась мне небезызвестна — студент института, в библиотеке которого я имел скуку транзитно материализовываться. Да-да, Василий… ммм, то ли Лоефелло (Longfellow… Lowell[60]?!), то ли Супилун… А вдруг он действительно Бай Басилевс?! Хотя, нет, не помню точно, слишком уж он рыжий, у таких нет ни отчеств, ни фамилий, только Василий, рыжий Василий — и всё. Как после дождичка рыжик — маленький, но с твёрдым прохрустом. Да так и должно быть в природе. Что ж, если дождь перемен будет и дальше столь непрерывен — мне представится повод познакомиться с ним приватно. Какая же, всё-таки, у него фамилия? Сехатаин? Тундурдун?..

Мои неугомонные путники, как бы вы ни назывались: Вам — Емахо![61]

Это чудесно, ведь скоро я буду свободен, — ах, эта извечная Парамапара[62]! — и вот уже кто-то (кто хочет быть мной, а проще — меня заместить) дотронулся до «Дверей открытого горизонта» тайного местопребывания одного из «Меня». Но! Так же уведомлен сообщить, что в своём странствии и высших поисках между приступами экзистенциальной тоски этот мечтатель-идеалист, наконец-то, забрёл именно в Лабиринт путей (в Мой Дом), ведущих порой к Неискомому, что далеко не всегда смывает незримо идущую следом смерть.

О, моя усохшая, но не увядшая смерть! Как же тебя распылило на кварки отведённое библиотекарю Время! Наперекор всем законам и ветру, ты — словно застывшая в пространстве слеза, не нашедшая ни земного пристанища, ни звёздного зноя. Но в моей одинокой Небесной обители посреди бесконечных эпох, микромира и невнятно ощутимых границ нашей конечной Вселенной, ты всегда рядом, а точнее — на моём рабочем столе: покоишься вечно ждущим, застывшим кристаллом — жемчужина Смерть, «запечатлённая» в плен пройденным мной Лабиринтом! Да-с, это вам не кладка родового паттерна Великого хийса — Зорра Горыновича! Однако прочь лирика и хандра, ведь Библиотека — не рай, и всё в ней необходимо записывать, систематизировать и считать… и делать это во Времени!

59

Было бы некорректно сказать в контексте категории Времени просто «Я» — Вяземский, поэтому в данном случае уместно санскритское «Я Есть».

60

Имена американских поэтов Лонгфелло и Лоуэлла. Последний здесь упомянут потому, что сделал выбор — не убивать, за что был заточён и попал не на войну, а в тюрьму. Поэт на мой вопрос так ответил: «Я здесь потому, что никого не хотел убивать». Василий же встал перед выбором аналогичного рода, но в планетарном масштабе: как быть мне Дафэном и почему именно «Я»? А если быть — тогда правомочно ли убивать во имя спасения многих?

61

(тибет.) Радостное восклицание тибетских монахов при виде Радуги («не после дождя»).

62

(санскр.) Термин, выражающий преемственность. Например, Бессмертный Библиотекарь, чтобы уйти от наиважнейших космических дел на «некий Покой», обязан подготовить себе соответствующую замену. Нюанс ситуации в том, что «прикоснувшийся» к упомянутому объекту — «Двери открытого горизонта» («Двери открытого Горизонта» (коптск.) — понятие, обозначающее ворота в Дуат — потусторонний Мир мёртвых у древних еги́птян, а в нашем случае — вход в Лабиринт. Этот феномен так же бывает рукописью — манускриптом, открыв который теряешь ощущение обыденности вещей и становишься неким информационным кодом в синтезе с разумным плазмоидом — «баблоном», находящимся — по незримому договору — в состоянии покоя на размытой границе между корпускулой и волной — до тех пор, пока кто-то последующий не дотронется мыслью до этого кода (пребывающего, к примеру, в образе Книги… или в форме гематитово-непроницаемых Врат (всё зависит от восприятия). Никакой — пусть и дипломированный — «испытатель-любитель» не имеет ни малейшего шанса персонифицировать плазмоид — «баблон» в желанную волшебную жабу — дарительницу тайной мечты, — потому как (истинно) не знает границ Тайны в своей душе. Другое дело — банально эрудированный маг-курсовик, но эта публика устрашает даже магар дикой надуманностью своих прогрессивистских идей), и не вскроет «Это» — себе на века — не обладает более правом на выбор.