Да-с, «в опыте», впрочем, как и «до опыта».[63]
Ежели странствующий неофит — по незнанию (не говорю — по невежеству) — промедлил с позывом сию минуту захлопнуть открытую только что Дверь — по причине раздумий над смыслом незрелых беZсмыслиц, — так не мешало бы знать, что стоИт он уже не у входа в сие необъятное хитросплетение троп и исключающих себя указателей, но где-то в самом чреве абсурда и тьмы! И всё это запутанное «Оно» пребывает в непрерывном движении и игре потока Сантаны (санскр.) — навязанных флуктуаций, непрерывность возникновения и исчезновения которых лишает беспредельности личной власти и вкушения её заслуженных благ.
Я — Троян — и есть флуктуация, среди тающих тропинок моих одиноких надежд — надежд вернуться в тот мир (что оставил в благородном порыве) и снова быть «человеком обычным».
Ведь так устроен Мир и… Преисподняя с ним. Но вернёмся к долгожданным друзьям!
И покорнейше прошу меня извинить за промедление шагнуть вам навстречу. Иду же, иду!.. О! — О!! — О!!! Это ещё хорошо, что твой скороспелый рыжик — шустрец, уважаемый Уль Враххильдорст, только начал магический курс — обучение… Не то ведь вычислит келью мою — под елью, без спросу да сроку, и ну задавать вопросы. Сам же, что вар-рахалов рахх-шат: сверху — серый, как лунь, сысподу — красный, будто огонь, клокочет… и глаза — ясные, словно бессмертная рябь моей бутанской бумаги. Жаль, что Дафэн, не то позвал бы — настойчиво — себе на замену.
А так как здесь мы обнаруживаем факт мистического подтекста, имеющего прямое отношение к Территории Тишины, то настоятельно вынуждены озвучить нашу версию с помощью М. Уномуно — «И трижды мёртвым, я однажды затрепещу у Вас в руках», потому как речь тут не об обезумевшем библиотекаре, от лица которого, как бы, и идёт повествование, а о «Душе — Книге», как Тишине Слова, и «Человеке Мира» — Достойнейшего из достойных.
Так или иначе, хон должен знать, что книга — это портал, которую необязательно раскрывать и читать. Достаточно прикоснуться к её дыханию — мыслью.
Но вернёмся к гипотетическому посетителю Лабиринта, натолкнувшемуся на внезапный вопрос — приветствие, очень смахивающий на угрозу. Итак… hi is nothing in Himself.[64]
Р.S. Континуальный catalogue: «Всё — Пустое».
Так Сам — Лабиринт (я называю Его — Интайт Тхэст) в персонификации «Душа-Книга» — может выйти на контакт с «тёплым» движущимся объектом внутри Своей Пустоты и задать наводящий вопрос: «Зачем, собственно, ты (некто) раскрыл Сию Книгу и смотришь в неё… ничего не читая?» Учти: пауза затянулась, и — несмотря на незнание языков — надобно что-то делать! Совет прост: не зная языка и не имея ответа, быстро шагай, потому что Здесь читать — адекватно идти.
Напомню: подобное обращение чрезвычайно тактично (до тех пор, пока Лабиринт окончательно не убедится в том, что культурное обращение уместно… к путешествующему по Его — Лабиринта — Великому Сну).
Пергаментный свиток, покрытый смолой, и в новое время не распечатан.
Я всегда представлял небеса, как огромную библиотеку. Не я лично: так безошибочно полагал и не раз говаривал доверительно в частных со мною беседах Альберт Эйнштейн.
Следует отметить: выход на эту якобы Дверь-Книгу предполагает среднемагическое образование, т. е. востребован некий разумный уровень индивидуума, способного на вневременной анализ и сортировку причинно-следственных цепей отправного события.
63
Собственно, имеется в виду восхищение изобретённым методом работы во Времени, не ощущая и не понимая Его — Времени — глубину; некое кокетство мастера, выражающее сентенцию:
Хотя, кокетство и есть способ наивно сокрыть наличие не-небесных страстей, но в данном случае оно — лишь отчаянный жест убедить себя в том, будто
64
(