Чем сложней Лабиринт, тем насущнее парадокс:
бесчеловечные условия «прохождения» разрушают
Разум и стирают Опыт.
И вот давление уже Тáково, что «идущий» упирается в
выбор: подладиться к бездушию Лабиринта и остаться
в нём, существуя «singula-ten to» [85] , либо раствориться
в Непроницаемости Свободы.
Only in world of speculation. Его бытие — только в области предположений.
Твоя жизнь — то же, что Лабиринт: бредёшь ли по Его спиралям или трепещешь, настигнутый Минотт-Авром.
Тупики страшат, но иногда бывает, что выход — уже не Цель.
Ex ungue, ne go[86]: утекло Время, помнящее, кто первичен, но Лабиринт гонит тебя, и потому, без Него ты — Ничто. Ведь пытаясь tu sit down unde insults[87], тем самым провоцируешь Лабиринт — Быть.
Pour encourager lesautres[88], да будет повторено: Thе God of the Labirinth[89] согласен служить и терзать (passant[90]), лишь бы «идущим» порождалось движение, которое, ipso facto[91], утверждает бытие Лабиринта, а, следовательно… и Его Speculum Triplex[92].
In fine, sentenze[93]: «Когда, увлечённый обстоятельствами, бредёшь в Лабиринте, мечтая о Выходе, — само размышление о Свободе есть Его — Лабиринта Помысел».
Отрывочные умозаключения. Взгляд — «замочные скважины».
Сегодня опять холодно и неуютно. Не спасает ни огонь в камине, ни любимый коньяк Хенесси Ричард III. Проснувшись, решил отдаться поэзии. Открываю книгу за книгой — везде чертежи лабиринтов… Сегодня — одни ЛАБИРИНТы-ы-ы!!!
…Из ненасытного лабиринта сновидений я вернулся в тюрьму, как возвращаются домой.
Лабиринты — какие бы они ни были, где бы ни находились — истощают намерения ложными путями, подобиями и схожестями, испытывают настойчивость и терпение, — и не только моё! — заставляя раз за разом совершать бесполезную попытку найти выход или сдаться. Хотя, впрочем… Изучай движение Тел за «Невидимостью Прозрачного», но беги прочь… ускользая, как только увидишь Выход (Сеха Тан И).
Сколько же их, сколько! Спрятанные под храмами или выложенные каменными дорожками, природные пещерные или дворцовые анфиладные — как бы они не выглядели снаружи, изнутри они одинаковы: порождают лишь тьму отчаянья и страха. Лабиринты всегда были символом иллюзорности низшего мира, в котором душа скитается в поисках истины, — таинственным местом, где проводились посвящения и наказания… Пожалуй, только зелёный лесной Лабиринт, созданный дриадами, наполнен несколько иным смыслом. С одной стороны, это задерживающая преграда, помогающая скрыться от врагов, с другой — место, которое требует определённых качеств: ориентации, возможности двигаться осмысленно по Лесу, пройдя через который, как через чистилище, испытуемый обретает возможность выхода из лесного Лабиринта, наделяясь силами для дальнейших испытаний. Cognosce te ipsum[94], и тебе откроется истинный путь!
Я согласен с несравненными лесными девами, но всё же мне более нравится воспринимать Лабиринт более сложно, глубоко, скорее иносказательно — например, как путешествие от смерти к рождению и от рождения к смерти. В самом центре такого Лабиринта живёт его Владыка, иначе сказать — Хранитель Судьбы (люди придумывали ему самые невероятные обличья, впрочем, дальше полубыков и драконов они всё равно не заходили). Достигнув Его, обретаешь… то, что обретаешь. Но главное — не столько дойти до сердцевины, сколько выбраться оттуда — вернуться назад к своему возрождению. Осталось спросить себя: возрождению после чего?!
85