Р.S. Почему Ты не выходишь из Круга?!
Всё, всё вокруг — начиная с моей Библиотеки и заканчивая жизнью любого из вас, идущего по Пути, — всё вокруг суть Лабиринты — Круги расходящихся дорог… И более того, Всё есть единый Лабиринт Времени, ключ к которому — само Время. Однажды я пробовал писать об этом: решил создать невероятную бесконечную Книгу — книгу-лабиринт. Сотни раз спрашивал я себя, как может быть книга бесконечной?
Сначала в голову не приходило ничего, кроме того, что строчка последнего тома повторяет самую первую — тем самым, замыкая цикл историй. Вспомнилась «Тысяча и одна ночь», когда царица Шехерезада, по чудесной оплошности переписчика, принимается дословно пересказывать первую сказку, рискуя вновь добраться до той ночи, когда она её пересказывает, и так до бесконечности. Ещё мне представилось произведение в духе платоновских «идей» — его замысел передавался бы по наследству, из поколения в поколение, так что каждый новый наследник добавлял бы к нему свою положенную главу или со смиренной заботливостью правил страницу, написанную предшественниками[95].
Это было весело — придумывать одну теорию за другой, но ни одна из них так и не увидела свет. И это продолжалось бы «бесконечно» долго, но… Однажды, прогуливаясь с моим старейшим другом Оллиссом Ушраншем по шепчущему саду на горе Гирнар, вышагивая по золотистым плитам бесчисленных дорожек, я вдруг понял!.. Книга была уже написана, только не на бумаге и не мной.
Сад, по которому мы шли — «сад расходящихся троп» — и являл собой модель единого Лабиринта, только перенесённую из Времени в Пространство. Стоило нам дойти до очередной развилки, как мы выбирали один из путей, отметая остальные. В очередной раз, остановившись перед выбором, я с улыбкой предложил кайшру «не размениваться по пустякам и… исследовать все возможные варианты, методично „проживая“ их, будто читая главу за главой[96] — ut fata trahunt»[97]. Выбрать всё разом? — удивился он и внезапно расхохотался… Мы потратили немало времени, следуя моему неожиданному предложению, к тому же, мы решили усложнить себе задачу и придумали тысячи историй, вытекающих одна из другой. Мы творили различное будущее для наших «действующих лиц», давая возможность им прожить свою жизнь в нескольких вариантах. Скажем, некий Иван встречает разбойника. Есть, видимо, несколько вероятных исходов: Иван убивает разбойника (тропа уходит направо), разбойник убивает Ивана (тропа — налево), оба погибают (прямо и левее), оба могут уцелеть (прямо и правее), и так далее. Проходя по этим тропам-жизням, — реализуя все эти исходы, — мы упирались в новые развилки. Иногда тропы Лабиринта пересекались или плавно соединялись друг с другом: Иван становился разбойником и его убивал… Иван. В свете заходящего солнца мы придумывали заключительные слова — последние фразы очередной главы и дня, — произносили их, будто заклинания и умолкали, чувствуя вокруг себя незримое, бесплотное присутствие созданных нами существ. Лабиринт был бесконечен, как и истории его жителей…
«Сад расходящихся троп» ещё долго привлекал меня, как грандиозная шарада, как притча, ключ к которой — время. Являясь по сути своей неискажённым образом Мира, он представлял собой бесчисленность временных рядов, которые сближались, ветвились, перекрещивались или так никогда и не соприкасались. Сад заключал в себе все мыслимые возможности… Где-то там, в необозримом далеке времён, — сказал тогда Оллисс Ушранш, смотря на пропадавшие в вечернем сумраке дорожки, — нас нет на свете, или есть только я… или только ты. В одном из времён, проходя по сумрачному саду, ты нашёл меня мёртвым; в другом — я произнёс эти же слова, но сам я — мираж, призрак… В любом случае, — ответил я не без волнения, — я благодарен тебе за наши удивительные путешествия… Не в любом, — с улыбкой пробормотал он. — Вечно разветвляясь, время ведёт к неисчислимым вариантам будущего. В одном из них я — твой непримиримый враг.[98]
Покаянный коллаж… с равнодушного неодобрения. Стаббы, Стаббы — вот как заморозили Время! — циничное творение FER/а.