Я с хохотом отвергаю все концепции и выдвигаю собственную: будущее следует изъять! — оно всего лишь выражает наши чаяния, а настоящее не берётся к рассмотрению, потому что оно, ловко вывертываясь, стремительно исчезает в прошлом. Этот уход в прошлое обычно соответствует длительным депрессиям и засилью пошлости, тогда как всякое энергетическое свершение соотносится с устремлением в будущее.[103] Вывернув наизнанку метод, — единственный способ им воспользоваться, — я начну с того, что припомню всё тёмное и туманно-невразумительное, что связано со Временем, этой естественной метафизической тайной, которая стоит прежде Вечности — творения людей.
Более всего напутано и надумано в той области, которая касается направления Времени. Все почему-то решили, что оно течёт себе благовоспитанно из прошлого в будущее. Re vera[104], я видал и обратное! Уже упомянутый мною ранее Мигель де Унамуно, кажется, такого же бредового мнения, вот послушайте: «В сумерках река времени струится, сверкает из вечного завтра…» Пожалуй, загляну к нему познакомиться на следующей неделе, чем ближе наша встреча, тем чаще он напоминает мне о недопитом мною же и ещё даже неналитом шампанском… Дриальдальдинны были бы удивлены, если бы узнали, что зёрна давным-давно уже посеяны в людские души, а знали бы, так статься, что и не было бы ничего: пусто и холодно стучали б жестокие сердца. На самом деле, всё уже сделано, но лишь потому, что когда-то было решено это сделать. Нет причины, нет следствия. Нет стрелы и нет цели, нет стрелка и нет лука, но, однако звенит ещё в ушах неотвратимость пролетевшей мимо острой смерти, и собираются чуткие шакалы около ещё неостывших жертв… Amen!
Апельсин, всё же, или вот-вот сорвётся с прогнувшейся ветки, или… он уже на траве. Никто не видит, как он падает. Рыжий мальчик дремлет в дупле, и ему снится сон о том, что он — великий Дафэн. И именно потому, что это ему снится, он решает обязательно стать непонятным и притягательным Да-фэ-номмм! Как же им стать? Им только родиться… Спи, малыш, ты будешь Им, потому что ты когда-то Им уже был! Смотри-ка, мальчик улыбается во сне! Он счастлив, зачем куда-то идти? Он — везде. Зачем ему перемены и превратности? И то, что он обрёл, было у него вначале. Всё принадлежит ему в единой Вечности — той, которой вторит Время, кружа вокруг души, всегда бегущей от прошлого, всегда стремящейся в будущее.
Со мной произошло сегодня нечто, достойное запечатления и удержания словом. Я до сих пор не понимаю, что это было. Кажется, я спал, и мне снился Сон !.. Сон о тебе.
Великая Библиотека! Я же никогда не сплю?!
Это была она — мечта детства: Снежное Лето!!!
Эта мечта на моей ладони, у моих ног: рождённая в осеннюю стужу страстью творить чудеса, примирившая солнце и мрак, она прошла через годы и расстелилась подарком одичавшему в пустоте.
Но, постепенно привыкнув к нахлынувшему блаженству (о, как здесь тянется время), мне стало недоставать заслуженного покоя; я цепко обшаривал котловину взглядом, раздвигая тёплые сугробы восхитительно белых на прозрачном зеркале птиц… в поисках чего-то гораздо более важного, вот только вспомнить — чего.
Я лежал на прозрачной тверди, смотрел сквозь неё… и плакал. Слёзы, падая, игриво прыгали шариками по кристальной поверхности (Твоих глаз), а по ту сторону (их) мерцали холодом звёзды.
Кажется, эти белые птицы назывались птироксами.
ТРОЯН МО. «Из заснеженных снов», а так же «Страсти и Лабиринт».
P.P.S. Здесь очень важны маленькие советы тому, кто волей судьбы оказался в Соррнорме — через размеренную обыденность своих снов. Надо сказать, что сон — самый доступный и простой способ попасть в Лабиринт, а это может случиться из-за какой-либо легкомысленной фразы. Например: назавтра я проснусь, как всегда. Однако, это не факт — абсолютный «не факт»! Любимая присказка хойшей: «В наших снах да проснуться тебе во-вчера… никогда!»
103
Хорхе Луис Борхес часто выговаривал мне, что я незаметно пристрастился цитировать его направо и… лево, поминая всуе и за чашкой зелёного кофе. Всякий пишущий о нём и комментирующий непроизвольно проваливался в уготованную ему комичную ямину. Пародия, да и только!.. И всё же я не мог удержаться: нестрашно быть смешным, напротив, это как вкрадчивый наркотик — знать, говорить и слушать человека столь необычного и выдающегося, как Борхес. Я улыбаюсь, а он опять хмурится и иронично грозит мне пальцем. Пожалуй, я бы плюнул в лицо тому, кто посмеет напомнить мне, что Борхес слеп… или мёртв.