(опять — и…): СЫЛТЫК АСПАРАХ (1222–1277…?) «Дунайская дуга», степь, печенеги (перед распылением ордами половцев, вытесненными из Скифии в свою очередь монголо-татарской Тьмой).
Тысячник хана — Сылтык — отправился послом к булгарам, но по дороге внезапно женился на дочери рыбака. Используя связи среди колдунов и магов Визáнтии, загадочный печенег потратил 20 лет на то, чтобы зачалась именно дочь (на полную луну 2900-летнего срока Сэтарна, в единственный день, когда не властен над судьбами смертных divia (FER)… по уверениям чернокнижников — звездочётов).
Со слов Хацеи (жены Сылтыка), когда среди восьми наследников, всё-таки, появилась Зай-Лус — девятой, — тысячник сразу стал объектом насмешек своей «тысячи» из-за чрезмерной к дочери привязи. Всем женихам было грубо отказано, а через 15 лет, когда дочь выросла (было это в 1277-ом) Аспарах (в свои 57) вместе с Зай-Лус, без объяснений, взошёл на купеческий дракк варягов и уплы в неизвестную сторону (по Дунаю — в Понт). Говорят, их видели (счастливыми) в Херсоне; дальше — в Византии и ещё лет через 10 — на Кипре, где правил орден Доминиканцев. Но это Хацее узнать было уже не дано. За год до известия, проходящие из набега угры (мадьяры) ночью напали на стан Аспарахов, и силы были столь не равны, что кончилось всё ещё при луне.
Хацея — несмотря на странную отчуждённость мужа за все годы совместной судьбы… и этот безумный поступок — постепенно простила его. Являясь, обычной дочерью рыбака, она была благодарна ему за доброту, защиту и многочисленных сыновей. К тому же, вспомнился давний и непонятный, но вещий сон: будто не она — Хацея — приходится женой Аспараху, а их единокровная, недавно рожденная Зай-Лус. После того сна мать часто плакала ночами у люльки своего дитя, а в миг гибели, в ту злую ночь, истекая кровью от сабельных ран, Хацея почему-то вспомнила Аспараха и Зай-Лус… и благословила их — на Вечные Времена!
.
P.S. Несмотря на тяжелейшую победу в конкурентной борьбе за кресло и удел Небесного архивариуса, как минимум на 9360 земных лет… но в страхе стать книжным червём и вследствие привязанностей к тем, кого оставил в «Низу» (сделав, однако, осознанный выбор), совершил несколько попыток бегства из Библиотеки Времени, куда терпеливо препровождался назад системой защитных зеркал Ограждающего Лабиринта, самого Speсulum Triplex — безжалостного, но лояльного.
БЕЛЛИНИ ЭГНАЦИО ЛОРЕДАНН (1313–1331…?) Венеция, набережная большого канала, близ государственного архива дожей.
Ученик придворного художника, законодателя венецианского стиля в живописи; в свободное от растирания красок время рисовал — только мадонн: ни задумчивых, ни печальных… просто спокойных.
Принципиально не пользовался натурой. Все образы мадонн писал на одно лицо… Собственно, произошло это с Эгнацио после того, как, будучи ещё совсем отроком, увидел однажды пожилую вдову поэта Ареццио — аристократку Силенцию, отправившуюся после смерти мужа в 1326 г.[129] в паломничество по святым местам Византии. Неожиданно, во внезапном порыве, юный Эгнацио помог ей (подав руку) взойти по трапу, за что удостоился благодарной улыбки.
В течение последующих пяти лет безжалостно клял себя в малодушии, не позволившим уплыть куда угодно — в тот день… с Ней… навсегда; и рисовал… рисовал.
А в 18 неполных лет, оставив в мастерской учителя все полотна «своих мадонн» вдруг сел на галеру, плывущую к острову Кипр, и более его никогда не видели.
Учитель был так же — Беллини, поэтому подписи на оставленных Эгнацио полотнах переделывать было не нужно.
P.P.S. В моих безрассудных прыжках в «Низ» я много раз имел возможность видеть свою возлюбленную и даже входить с ней в контакт, но Река Времени неизменно нас разлучала. Средний Сунд — язык и наречие «высших грольхов» имеет по этому поводу формулу заклятья на большую любовь — это «Мрак…обволакивающий неизбежно — желаемое».
Однако мной всегда припасена Последняя Скрепка (…крепка, к…ка, РЕ-КА) в виде твоей тайной записки, — переданной благородным Катуллом, — которая пребывает неизменно со мной… и во все Времена: Влажной была я от слёз… В час, как Богиня меня новой явила Звездой.
129
Здесь неточность: Ареццио ушёл из жизни в 1374 г. и не в Венеции, а в местечке Аркуа близ Падуи; Франческо Ареццио — один из родоначальников и певцов ренессансной Л-итер-А-т-УРЫ.