Итак. Вопросы, говорите, имеются ли у меня?.. Я устроил спящего Враххильдорста в роскошном кресле и с нетерпением начал свою экскурсию. На что, интересно, указывала девушка с фотографии?.. Чего тут только не было: ящики и резные инкрустированные коробочки сменялись пожелтевшими рукописями, сваленными прямо поверх высоких стопок книг, сложенных на столах, полках и даже прямо на полу. Вдоль стен высилось бесчисленное множество стеклянных шкафов, этажерок и подставок, тоже забитых различными вещами, большими и маленькими, новыми и старыми. На первый взгляд здесь царил полный хаос. Но, приглядевшись, я уловил некую закономерность расположения — угадывалась взаимосвязь предметов по смысловым и территориальным признакам.
— Направо пойдёшь — богатым станешь, налево — голову потеряешь, а вот к тому шкафу, как раз в самый раз, досье на магаров отыщешь, — сонный Враххильдорст, потягивающийся и довольный, устраивался в кресле по примеру Трояна Модестовича, подставляя огню пушистый бок.
Следуя его совету, я направился к громоздкому шкафу невероятных размеров, сделанному из красного дерева, приоткрыл дверцу и едва успел отскочить в сторону — с полок на меня хлынул поток книг, папок, отдельных листов и скрученных рисунков. Всё это живописно высыпалось на ковёр, образовав беспорядочную кучу. Я опустился рядом. Мелькали корешки с надписями на египетском, китайском, иврите. На некоторых стояли непонятные знаки и символы. Протянув руку, я взял ближайший ко мне свиток и развернул.
Изображённое существо оказалось хорошо знакомым, что называется до боли, до мгновенно вернувшегося ужаса. Холодный, оценивающий взгляд из-под надвинутого капюшона обещал быструю и жестокую смерть.
Сильный толчок в плечо вернул ощущение реальности. Я клюнул вперёд носом и выронил рисунок.
— Ну, нельзя быть таким впечатлительным, ты же не юная барышня, впервые увидевшая обнажённого гусара, — не удержался дофрест от едкого замечания. Он сидел на мне верхом, привычно обернув хвостом мою шею. — Василий!.. Это лишь картинка, а к ней, кстати, и текст прилагается. Весьма и весьма любопытный.
Я возобновил попытку и… ничего не почувствовал. Горел огонь в камине, Троян Модестович увлечённо читал книгу, Врахх от нетерпения слегка подёргивал жесткими крылышками, приятно задевая меня по уху, тоже пытаясь заглядывать в манускрипт.
Рисунок смотрелся просто рисунком, а сбоку шла колонка крошечных вытянутых буковок, написанных сверху вниз. Приглядевшись, я понял, что написано по-русски, но не современным, а дореволюционным шрифтом, витиевато изогнутым, пестрящим ятями и фитами.
— Перестань топтаться, я буду читать вслух. И пересядь, пожалуйста, на соседнее кресло! — я решительно ссадил Врахха в мягкие подушки: — Ммм… «Магары — жители планеты Мардук, это имя так и осталось за ней, но шумеры называли её Нибиру. Поэтому магары иногда в хрониках упоминаются как нибирийцы». По мне, так как их не называй, всех отвести за бруствер и из пулемета, да от бедра… Читаю дальше. «Мардук — огромная планета, которая вращается… ретроградно».
— Мальчики налево, девочки… направо! — не удержавшись, прокомментировал теперь уже дофрест, показывая пальцами в разные стороны. — Все планеты нашей системы движутся в одном направлении, а эта летит в другом, к тому же сверху вниз относительно остальных — по огромному эллипсу.
— Вы совершенно правы, уважаемый Враххильдорст. Её путь пролегает где-то между орбитами Марса и Юпитера, — неожиданно подал голос Троян Модестович. Он отложил свою книгу и продолжил: — Кстати, шумеры знали, что Мардук проходит через нашу Солнечную систему каждые три тысячи шестьсот лет и каждый раз, когда она появляется, это большое несчастье для Земли.
— Ну, и что им от нас нужно? — поинтересовался я, изучая непривлекательное изображение.
— Им хочется есть. У нас бы сказали «panem et circenses»[14], - развёл руками Троян Модестович. — И они не упускают такую редкую возможность. В определённый момент на короткий срок устанавливается непосредственная связь между планетами, уподобляющаяся широкому проспекту, по которому без лишних хлопот и затруднений магары могут гулять туда-сюда сколько душе угодно. С той только разницей, что никакой души у них нет и в помине. И им хочется кушать, кушать и кушать, а питаются они исключительно отрицательными эмоциями людей — страхом, злобой, жадностью, гневом, — высасывая человека, оставляя вместо него лишь пустую оболочку. Времени им отпущено всего ничего — месяц, пока не полетят дальше. Но за этот месяц можно уничтожить или подчинить целую планету. По прошествии срока контакт разрывается, и Мардук улетает за орбиты внешних планет, исчезая из нашего поля зрения. До следующего раза.