РАНТÓРРЫ — существа, которые ставят понятие чести выше всех прочих. Их жизнь подчинена служению — Королеве, Ульдроэлю, Лесу, Истине, своему роду-племени и ещё очень-очень многому другому: всё это перечислено и пронумеровано в «Книге Чести», хранящейся у старейшего ранторра Фархрура — того самого Фархрура из рода Фархов, которому подчиняются знаменитые псы-фурры. Служение псам, как принципу поиска Истины, стоИт у него в его личном Списке Чести под номером девять. Будучи уже очень пожилым существом, Фархрур, путешествуя по Лесному Лабиринту, записал свои мысли и наблюдения — так появилась на свет знаменитая «Книга Перемен» ранторров. Впрочем, сам автор позже не раз заявлял, что сии записи не всегда служат выражением его мыслей, они только дают представление о том, как эти мысли меняются день ото дня. Из одного стебелька может развиться несколько побегов — кто знает, сколько побегов…[141] Большинство разумных существ от рождения лишены совести и чести. Весь трагизм положения в том, что по молодости (аналогично недостатку опыта), прежде чем честь приобретётся, их сто раз успеют обозвать бесчестными негодяями. И весь комизм в том, что, только будучи заклеймёнными, они, наконец, приобретают честь. Всякий ранторр обладает этим качеством с самого рождения: честь для него — строгое искусство, которому он посвящает всю свою жизнь. Фархрур в конце своей книги заключает: «Честь — как воздух горных вершин — для слабых непереносима. Она, как ещё один неизлечимый симптом жизни — это болезненное стремление находить в лицах встречных отпечаток благородства и совести. Видеть же в них проявление чести — значит смотреть в глаза Вечности».
РУСÁЛКИ — …Тот, кто считает, что русалки — это утонувшие девушки, выходящие на берег в полнолуние, чтобы заманить и утащить на дно незадачливого путника, глубоко заблуждается. Хардур Теользин говорил так: «Правы те, кто в своих фантазиях населяют речное дно невообразимыми существами, ужасными или привлекательными. Они действительно живут там, и самые прекрасные из них — это дочери течений». Светлые потоки порождают русалок-айрий, а тёмные — русалок-эорий. Вода — первооснова всего: и хаоса, и порядка. Она несёт жизнь. Она несёт смерть. Айрии сияют, как чистые струи водопада. Эории печальны и загадочны, как глубокие омуты. Но как бы ни были они различны, в час полнолуния в месяц соловьиного пенья и те, и другие выходят на берег, чтобы исполнить священный танец конца и начала. Соединяясь в едином круге, они шествуют друг за другом, взявшись за руки. Лунный свет потоком омывает их прохладные тела, искрясь крохотными бриллиантовыми каплями на их плечах и бёдрах. Распущенные волосы почти касаются пят, частично скрывая девушек от непрошеных взглядов… и делая их ещё притягательнее и желаннее. Но плохо приходится тому, кто, всё-таки, осмелится тайком подсматривать за танцующими русалками: волосы эорий вдруг оживают, сплетаются чёрными змеями, стремительно вытягиваются, догоняют незваного гостя и спелёнывают его в тугой кокон. Минуту, две… пойманное тело судорожно пытается выбраться — тщетно! Кокон шипит по-змеиному и начинает стягиваться: слышится хруст ломаемых костей, бульканье, и, наконец, волосы-змеи ослабевают, утомлённо отползают назад — к своим хозяйкам-эориям. Теперь к мёртвому телу, выкрученному точно мокрое бельё, подходят айрии. Их волосы — бесцветные, как выбеленный солнцем песок, — тоже оживают: наползают на останки, накрывая их погребальным саваном, колышутся волнами и отползают, оставляя на берегу странное существо — длинное, чешуйчатое, с рыбьей головой и лягушачьими конечностями, — хрумма. Одна из эорий приносит кувшин с мёртвой водой и омывает ею закрытые глаза вновь созданного существа: его тело начинает светиться и переливаться речным перламутром. Затем одна из айрий приносит кувшин с живой водой и вливает немного жидкости в рыбий рот. Хрумм вздрагивает и открывает круглые глаза, — они полны ужаса и тоски! — оглядывает свои перепончатые лапы и пытается кричать, но… он нем. Так же, как и рыбы. В полной тишине русалки вновь замыкают свой круг и танцуют вокруг хрумма до первой зари. Опускается утренний туман и скрывает под собой и девушек, и несчастного любопытного — когда-то человека.