К этой смеси добавляются религиозные власти, которые, по словам Паулетты Отис, «своим подстрекательским языком способствуют сгущению негативных маркеров принадлежности, все сильнее усугубляя поляризацию сообществ»282. В таких случаях впечатлительные и неосведомленные люди в качестве религии воспринимают набор неправильно толкуемых священных текстов, донесенных через проповедников, претендующих на то, чтобы говорить от имени божественного начала. Такая сакрализация — придание лозунгам видимости одобрения религией для рационализации агрессии — становится мощным стимулом для участия в насилии против конкурирующих этнорелигиозных групп.
В последние десятилетия религиозное насилие стало особенно агрессивным и беспощадным в основном благодаря стратегии возвышения религиозных образов до сфер божественной борьбы, тем самым создавая в сознании ярых последователей призрак войны космических масштабов. Использование таких эмоциональных шаблонов является главной опорой для многих, ведущих мирские политические битвы. Сегодня крайняя религиозная экспрессия придала терроризму заметную силу, одухотворяя насилие. Действительно, полученный в последнее время опыт показывает, что стороны, движимые этнонационалистическими/сепаратистскими, религиозными и квазирелигиозными убеждениями и мотивами, могут предпринимать и вести конфликт с такой степенью целеустремленности и интенсивности, которая ставит под сомнение материальные и по большей части западные представления о рациональных действиях.
Парадоксально, но, хотя манипулятивные лидеры часто апеллируют к религиозной идентичности для разжигания этнической и племенной розни, религия может также использоваться как средство преодоления различий и объединения враждующих племен. В связи с этим растет объем литературы, посвященной религиозному и стратегическому миростроительству.
Не случайно, что ряд организаций, призывающих к более активному участию религии в разрешении конфликтов, имеют светскую ориентацию. Заслуживает упоминания один из таких примеров. В своей недавней публикации «Религия, конфликт и миростроительство» Агентство США по международному развитию утверждает: «невнимание к религиозной идентичности или взглядам и чаяниям религиозных лидеров может привести к неправильному определению того, в чем на самом деле заключается конфликт или насколько вероятно, что он перерастет в насилие»283. В документе также подчеркивается неоспоримое влияние религиозных лидеров в своих общинах, а также неразрывная и достоверная связь религиозных мотивов и организаций с ядром конфликта.
В недавно(пер.18) выпущенном руководстве по противоповстанческим операциям канадской армии говорится: «Во всех случаях основной упор приходится на коренное население, потому что ни одно повстанческое движение не может выжить на враждебной территории, каковую представляет невосприимчивая общественность»284. Отнюдь не совпадение, что харизматические религиозные лидеры отнесены к категории людей, способных формировать моральное мнение в обществе — значимых центров притяжения среди местного населения. В обществах, где влияние Запада ограничено, религиозные общины занимают видное место в жизни общества, а в некоторых случаях и в правительстве.
RLE выступает в роли расширенного потенциала для капелланов. Религиозные лидеры сами по себе, как никто другой из членов командированного контингента, обладают естественным взаимопониманием с местными коллегами. Гражданская заинтересованность среди более толерантных религиозных лидеров и общин их религиозных групп дает возможность получить доступ к большому сектору общества, которое может с опаской относиться к «западным» подходам.
Толерантно настроенные люди — это лидеры религиозных групп, лидеры общин, которые часто стремятся выйти за рамки конфликта. Известные как «действующие лица среднего звена», они пользуются доверием низов и при этом свободно сносятся с более высокими уровнями руководства в своих собственных сообществах.
В настоящее время руководство Капелланского Отделения(пер.19) внедряет обучение, которое подготовит командируемых капелланов ко взаимодействию с религиозными лидерами и их общинами на различных уровнях. В соответствии с директивами командования и целями миссии, в будущих операциях капелланы будут более целенаправленно налаживать контакты с местными религиозными лидерами, устанавливать связь и создавать доверительные отношения.
282
“Religion and War in the Twenty-first Century,” в книге R. A. Seiple и D. R Hoover (ред.), Religion and Security: The New Nexus in International Relations (Lanham: Rowan and Littlefield, 2004), 20.
283
Office of Conflict Management and Mitigation, Bureau for Democracy, Conflict, and Humanitarian Assistance, United States Agency for International development, September 2009, 3.