Мы принялись обсуждать по телефону, как лучше использовать достижения современной техники для того, чтобы проникнуть в мышление людей, живших задолго до наступления нашей эры. В этом была немалая ирония. Ведь в «техническом XX веке» никто даже не замечает тех небесных явлений, которые для первобытного человека были жизненно важными. Каждый день на рассвете он наблюдал, как Солнце поднимается над определенной точкой горизонта (каждый день это была иная точка), и отмечал важнейшие положения этой точки: дальше всего к северу летом, дальше всего к югу зимой. А кроме того, он отмечал среднюю точку, обозначавшую первый день весны и первый день осени. Это был жизненно важный ритуал.
И Луна тоже каждый день восходила и заходила в разных точках горизонта. (С астрономической точки зрения день – это сутки, полные 24 часа. В полнолуние Луна восходит при закате Солнца, а потом ежесуточно восход ее запаздывает в среднем на 48 минут.) Места восхода Луны также были установлены, а крайнее северное и южное их положения отмечены каменными монолитами.
Солнце ежегодно повторяет свой путь столь же просто, размеренно и понятно, как колесница Аполлона, стремящаяся по поясу Зодиака. Но о Луне этого сказать нельзя. Диана капризна. Крайняя северная точка ее восхода, найденная для одного года, в следующем сместится на несколько диаметров Луны.[5] И лунную метку, поставленную в одном году, в следующем пришлось бы сдвинуть на несколько шагов. А в следующем – еще на несколько. Через неполные 19 лет этот столб или камень вернулся бы на исходное место. Для людей, выискивающих в первобытной природе системы и повторения, это должно было стать плодотворным заключением целого периода наблюдений, ожиданий и споров.
Бесспорно, это лишь предположения, но один английский исследователь обнаружил в Аллее Стоунхенджа более 30 лунок, которые соответствуют именно такой системе наблюдений за Луной, проводящихся из года в год.
В моем распоряжении были все последние достижения астрономии, все оборудование современной обсерватории. Мне не нужно было ночь за ночью наблюдать восход Луны, отмечать и запоминать небесные явления на протяжении всей моей жизни. Электронная вычислительная машина рассчитала бы мне их на сто лет вперед менее чем за сто секунд, и ее быстродействующее печатное устройство выдало бы мне их в последовательном порядке вместе с азимутами и другими углами. В определенном смысле лень сменяет тут «напряженный интерес к движениям Луны» (по выражению Александра Тома), тот интерес, который заставил «любознательные умы искать более глубокое их понимание». Компьютер дает, собственно, только экономию времени и основные цифры, связанные с проблемой. Но он не может заменить вековые ритуалы и размышления, которыми сопровождалось это древнее изучение окружающего мира, поглощавшее всю жизнь.
– Профессор, мы хотели бы показать на экране компьютер, а вы давали бы пояснения, как электронная вычислительная машина восходит к истокам истории…
Совсем недавно ко мне с такой же просьбой обратился автор исторических романов. Джей Уильямс собирал материал для своего нового романа «Униада». Он сидел – лирик в логове физика, – записывая наш разговор на транзисторный магнитофон, лежащий во внутреннем кармане его твидового пиджака. И его тоже увлекала возможность проникнуть в сознание представителей давно исчезнувшей культуры с помощью компьютера. Замысел романа заключался в том, чтобы показать, как математическая машина может манипулировать сознанием людей, сознанием человеческих масс и контролировать его.
5
Луна не только переходит от своего крайнего северного положения к крайнему южному за две недели, тогда как Солнцу требуется для этого шесть месяцев; она, кроме того, с каждым годом заходит немного дальше то на север, то на юг, и весь цикл ее восходов и заходов повторяется примерно один раз в 19 лет – точнее этот период составляет 18,61 года. Строители Стоунхенджа могли выбрать для начала нового цикла 18-й или 19-й год; который из них оказывался точнее, зависело от конкретных обстоятельств, но в любом случае наблюдалось бы некоторое отклонение реальных результатов от предсказанных, поскольку точный период равен 18,61 года. По истечении трех циклов, трех периодов по 18–19 лет, Луна вновь начала бы восходить над первоначальными метками с достаточной точностью. С помощью простейшего подсчета нетрудно убедиться, что три цикла займут почти ровно 56 лет (182/3 × 3).
В Стоунхендже имелось 56 особых лунок (в настоящее время они выглядят, как белые меловые пятна), расположенных через равные интервалы по почти правильной окружности. Пришли ли строители Стоунхенджа к выводу, что 56 и есть число, управляющее перемещениями Луны? Оно очень точно – гораздо точнее, чем отдельные циклы в 18 или 19 лет. Следующим удачным числом было бы 93, но круга с таким количеством лунок нет. Велись ли наблюдения на протяжении одной жизни в течение 56 лет или это число было каким-то образом выведено из малых периодов по 18 и 19 лет?