— Но наши товарищи из отдела Кудряшова Михаила Петровича делали все возможное, чтобы добыть эти улики…
— Нет, не все, Николай Алексеевич! — прервал Душина председатель КГБ. — Как докладывал мне ранее Георгий Карпович, ваши подчиненные почему-то не удосужились даже провести обыск в частном доме матери Полякова…
Цинев и Душин угрюмо молчали: им нечего было сказать в ответ, потому что упрек Чебрикова был справедлив.
— По самым серьезным делам оперучета вот так вот работать нельзя! Это, конечно, не работа! — не смог скрыть своей досады Чебриков. — Четыре года вы, Николай Алексеевич, вместе со своим Кудряшовым словно в потемках бродили и потому не добыли ни одной улики. Столько времени и оперативных сил потрачено, и все это псу под хвост! — вконец рассердился председатель КГБ. — Вот как это все можно назвать?
Душин бросил на Цинева беспомощно-вопросительный взгляд, хотел что-то сказать, но тот подал ему знак, и он промолчал.
— Ловить рыбу в мутной воде — вот как это можно назвать! — со злостью бросил Виктор Михайлович. — Даю вам на продолжение разработки Полякова еще год. Этого времени вполне достаточно, чтобы генерал Кудряшов и его первый отдел могли показать себя. Пока же они не показали свои когти этому подлому Дипломату. А чтобы он и дальше не наносил своей подрывной деятельностью большой вред… — Чебриков, посмотрев на Цинева, немного помолчал и уже гораздо мягче добавил: — Надо, наверно, порекомендовать Ивашутину, чтобы он освободил Полякова от должности начальника разведывательного факультета академии.
Цинев озабоченно закивал.
— Иначе, — продолжал Виктор Михайлович, — он и впредь будет собирать и накапливать информацию о выпускниках факультета и сдавать их противнику… А потом, чего доброго… — Чебриков горько усмехнулся и флегматично бросил: — Петру Ивановичу и не с кем будет работать. — Затем он посмотрел на часы, потом на начальника военной контрразведки, сказал: — Итак, все теперь будет зависеть от профессионализма ваших подчиненных, Николай Алексеевич. Не мне вам напоминать, как важно и престижно для вашего Третьего управления разоблачить матерого шпиона американской разведки. Все силы и средства вам даны. И, пожалуйста, смелее проводите с взаимодействующими подразделениями комитета острые мероприятия. Без этого вы не сможете добыть ни одного вещественного доказательства. А то, что уликовые материалы у него остались, я еще раз повторяю, у меня нет никаких сомнений. Ищите — и вы найдете их. Если у вас, Николай Алексеевич, нет ко мне вопросов, то на этом мы и закончим…
Вскоре генерал-майор Поляков был выведен в действующий резерв в Институт русского языка имени А.С. Пушкина. Тогда же внешняя разведка КГБ получила от агента Рика[90] достоверные сведения, подтверждающие причастность Полякова к агентуре ЦРУ. В переданном Риком списке завербованных сотрудников советских спецслужб значился и Поляков по кличке «Топхэт». Так постепенно в Третьем главке стали накапливаться материалы, в которых угадывалось змеиное жало предательства генерала ГРУ и мрачный перезвон его «тридцати сребреников».
Новым толчком к активизации работы по изобличению Полякова послужила и информация надежного источника ГРУ, выезжавшего в Италию и сообщившего о том, что неизвестный иностранец, представившийся эмигрантом из России, проявил интерес к судьбе якобы знакомого ему сотрудника Института русского языка имени А.С. Пушкина Дмитрия Федоровича Полякова. Когда об этом было рассказано генералу, то выражение лица его стало чуть ли не испуганным, и он, махнув рукой, бесцеремонно бросил в ответ, что считает все это давней провокацией американцев с целью дискредитации его в глазах руководства ГРУ и мести за успешную многолетнюю в США его работу против них.
Не исключено, что американские разведчики, действующие под прикрытием сотрудников посольства США в Москве, понимали, что он находится в поле зрения органов КГБ, и потому опасались сами выходить на какую-либо связь с Дипломатом. С целью же выяснения его положения американцы пытались использовать других лиц из числа иностранцев, как, например, военного атташе Бирмы в Москве, который знал его по работе в Рангуне.
90
Олдрич Эймс — начальник одного из подразделений контрразведки ЦРУ, которое вело работу против СССР. Эймс начал сотрудничать с советской разведкой с марта 1985 года. К тому времени Поляков Д.Ф. уже находился в оперативной разработке органов КГБ. Поэтому его информация не решала главной проблемы — проблемы разоблачения американского шпиона, но тем не менее подтверждение Эймса о завербованном в Нью-Йорке агенте Топхэте придало советской контрразведке больше уверенности в ее кропотливой работе по изобличению изменника Родины.