Закончив чтение служебной записки, начальник ГРУ тяжело вздохнул и, не глядя на ее автора, задумчиво уставился в окно. Потом, словно вспомнив о присутствии в кабинете Гульева, повернул к нему голову и тихо спросил:
— Кто-нибудь еще читал вашу докладную?
— Нет, — мотнул головой Леонид Александрович.
— А с кем-нибудь из наших старших офицеров вы делились изложенными в записке фактами и своими версиями?
— Нет, Петр Иванович, ни с кем не делился.
— Вам не приходилось слышать о том, что кто-то еще подозревает Полякова в измене Родине?
— Кроме полковника Сенькина Анатолия Борисовича, который работал в Нью-Йорке вместе с Поляковым, никого назвать не могу.
— Тогда, пожалуйста, поподробнее о характере подозрений полковника Сенькина.
Сосредоточившись, Гульев начал последовательно рассказывать о семнадцатилетней давности истории, связанной с посещением Поляковым и Сенькиным офиса руководителя американской миссии при Военно-штабном комитете Организации Объединенных Наций. Когда Гульев высказал версию о том, что именно тогда, в конце 1961 году, в офисе генерала О'Нейли и произошел несанкционированный и визуально не зафиксированный контакт Полякова с представителями спецслужб США, Ивашутин спросил:
— И как долго длился этот контакт?
— Минуты две-три. Это по сообщению Сенькина.
— Да, этого времени вполне достаточно, чтобы договориться о месте конспиративной встречи за пределами офиса американской миссии, — подтвердил Петр Иванович. Подумав, добавил: — Это при условии, если Поляков сразу согласился пойти на контакт с американцами.
— Совершенно правильно.
— Но, с другой стороны, контакта могло и не быть, — мрачно констатировал Ивашутин. — Вы же сами сказали, что визуально он не был зафиксирован. Это хорошо еще, что Сенькин смекнул о том, что мог тогда произойти скрытный контакт Полякова с представителями американских спецслужб. Связь с ними могла состояться и раньше, во время его первой командировки в Нью-Йорк. Разве мы не вправе допускать это?
— Все может быть, — согласился Гульев, потом вдруг отрицательно покачал головой.
— Я что-то не понял? Вы что… не согласны? — удивился Ивашутин.
— У меня есть на этот счет свое особое мнение. Я склонен придерживаться версии Анатолия Борисовича Сенькина. Именно после установления контакта в офисе генерала О'Нейли Поляков и был впоследствии завербован и все последующие годы работал и работает по сей день и час на нашего противника. Если бы я не был убежден в своем мнении, я не написал бы на ваше имя служебную записку и не напросился бы к вам на прием. И имейте в виду, я от своего мнения не буду отступать.
Последняя фраза заставила генерала армии вновь погрузиться в размышления. Громко и монотонно отстукивали время настенные часы, отбивая минуту за минутой. Но начальник ГРУ не замечал течения времени, одна мысль сменяла другую: «Почему я шел на поводу у Изотова, который постоянно продвигал Полякова по служебной лестнице, хотя дела его в разведке шли ни шатко ни валко? Но тем не менее этот человек с двойным дном дослужился до генерала. А мы все ушами хлопали и потворствовали его карьерному росту… Слава богу, что я не послушал Изотова, чтобы оставить Полякова на оперативной работе в разведцентре. Интуиция подсказала мне тогда убрать этого негодяя из центрального аппарата ГРУ. В ВДА он будет под постоянным контролем преподавателей и всегда будет на виду… Немаловажно и то, что я отдалил его от высокопоставленных покровителей… Главное теперь — чтобы он не узнал о возникших у Гульева и Сенькина серьезных подозрениях… А там посмотрим, как поступить с ним… Время покажет…»
Сомнения о продажности Полякова все еще продолжали терзать душу генерала армии: никаких улик и свидетельств о его шпионской деятельности не было. «И потому сорвать с него маску лжепатриота нет никакой возможности. А с другой стороны, — продолжал рассуждать Ивашутин, — если Поляков будет и дальше сливать секреты американцам, то, когда вскроют его предательство, беде не миновать. Это будет беда похлеще той, которая была после разоблачения Пеньковского[76]. Меня, как и Серова, могут тоже снять с должности?! И не только снять, но и выгнать из Генштаба, если подтвердится версия Гульева?.. Что же делать?» — спрашивал он себя и не находил ответа. Потом тяжело поднялся из кресла и, пошатываясь, стал задумчиво прохаживаться по кабинету. Мозг его в эти минуты работал как компьютер. Спустя некоторое время он остановился и, не глядя на Гульева, проговорил:
76
Когда разразился в прессе большой шум в связи с разоблачением агента английских и американских спецслужб полковника ГРУ Пеньковского О.В., то начальника военной разведки Генштаба Серова И.А. понизили в воинском звании до генерал-майора, исключили из партии и лишили всех правительственных наград.