Саша включил агрегат на половину мощности.
«У меня козел-сосед при такой громкости уже в ментовку звонит, — подумал Климов, вытягиваясь на диване с бокалом в руке. — Хорошее вино, кайф приятный, хоть и выпил-то всего ничего».
Мягкий гитарный перебор и вкрадчивый шелест органа как нельзя лучше отвечали состоянию погружавшегося в транс человека. Гитара. Орган. Перкуссия. Голос. Голос. Когда певец дошел до строк «desperately in need of some stranger’s hand in a desperate land» (нуждаясь в том, чтобы чья-нибудь дружеская рука была мне протянута в этой стране отчаяния), ему захотелось похулиганить, и он запел, надо думать прямо на концерте придуманные им слова:
Климову казалось, что он плывет по какой-то реке на каноэ. Вокруг извивались неизвестные растения. Затем он оказался в галерее из желтоватого камня и видел почему-то только свои собственные ноги, обутые в сапоги с золотыми шпорами.
Пол и стены гостиной в квартире, куда провел Нину смуглолицый черноволосый охранник, покрывали разноцветные ковры. Окна, несмотря на жару, были плотно закрыты и занавешены толстыми шторами. Откуда-то, наверное из кухни, в помещение проникали непривычные запахи, из-за которых спертый, застоявшийся воздух приобретал кисловато-сладковатый тошнотворный привкус. В комнате находились несколько человек, все, как принято выражаться, представители восточных национальностей. При появлении высокой стройной брюнетки они прервали неторопливый, вполголоса, разговор и, как по команде, уставились на вошедшую, первым порывом которой было бежать отсюда без оглядки куда подальше. Она замедлила шаг, но расположившийся в глубине комнаты на широком угловом диване толстый человек лет пятидесяти — пятидесяти пяти с наголо обритой и покрытой точно каким-то налетом плотной черной щетины головой, поманил Нину к себе и, указывая на цветастую обивку дивана, произнес:
— Садысь, Нына.
Женщина, внутренне сжавшись, точно птичка, вынужденная находиться рядом с матерым котом, присела на краешек мягкой диванной подушки. Толстяк, уставившись на Нину своими раскосыми, казалось, немигающими глазами, минут пять или десять, безмолвно разглядывал женщину, точно хотел запомнить лучше, чтобы потом, если понадобится, иметь возможность описать ее внешность. Или опознать труп? Нина чувствовала себя очень неуютно, но несмотря на это, все же заметила, что все присутствовавшие — кроме нее и хозяина, она насчитала шесть человек — умолкли, как только он предложил ей присесть. Женщина сидела, опустив глаза, но все же боковым зрением видела, как расположившийся дальше всех от нее у двери парень лет двадцати пяти, бросает на нее короткие, но пронзительные взгляды. Что-то особенное было в его глазах, отчего Нине становилось не по себе.
— Мы с твой муж, Нына, — медленно, точно не желая расставаться со словами, произнес толстяк. — Друзья бил. Он мнэ, как брат бил. — Мехметов приложил руку к сердцу, точно жестом этим желал подтвердить свою пламенную любовь к усопшему господину Лапотникову. Затем, коснувшись рукой только начавших отрастать волос, добавил: — Я атэц харанил. Приэхал, а мне гаварат — Юрый Николаивич умэр. Горэ. — Он сделал паузу, которая продолжалась минуту или две, но сжавшейся в комок Нине она показалась вечностью. — Цвэты насыл на магыла. Плакал… Я всо знаю, Нына. Замэстытел его убил, чэлавэк послал. Страшный чэлавэк. Он многих убывал, рука нэ дрогнул. Кто такой? — Толстяк развел руками. — Ныкто нэ знает. Милиция нэ знает. Но ты нэ бойся, Нына, это семья мой. — Мехметов сделал ленивый жест на рассевшихся по комнате молодых людей. — Мой атэц дэвяносто восэм лэт жил. Цар помнил, Лэнин помнил. Две жены хараныл, восемнадцать дэтэй имэл, пятьдесят внук, сто двадцать правнук. Вот аны. Здэсь.
20
Вы видели, что произошло там, на улице? Какой несчастный случай! / Семеро поехали прокатиться — / Шестеро холостяков и их невеста, / Семеро поехали прокатиться. / Не хочу умирать в машине, / Хочу лежать в поле, / Чтобы змеи вгрызались мне в кожу, / Чтобы червячки стали мне, как братья, / Чтобы птицы выклевали мне глаза. / Я лежу и жду…
21
Убийца проснулся до рассвета, / Он надел сапоги и античную маску, / Которую взял в галерее и… / Пошел по коридору. / Он дошел до двери и заглянул внутрь комнаты. / — Отец? / — Да, сын? / — Я хочу убить тебя. / Мама, я хочу…