ГЛАВА СОРОКОВАЯ
18 декабря, 9.00
Едва Майкл зашел в лазарет и начал топотать ботинками по полу, стряхивая снег, как Шарлотта моментально выскочила из комнаты и приложила к губам палец. Затем взяла его под руку и повела обратно к наружной двери.
— Не сейчас.
— Она в порядке?
— Состояние пока не фонтан, — ответила Шарлотта, натягивая перчатки. — У нее небольшой жар. Но я дала ей успокоительное и сделала укол глюкозы. Думаю, самое лучшее для нее сейчас — покой.
Как ни странно, запрет на посещение девушки расстроил Майкла сильнее, чем он предполагал. С того момента как они вывезли Элеонор с китобойной станции, ее лицо и голос преследовали его неотступно, и журналист сгорал от нетерпения приоткрыть завесу тайны над ее трагической историей.
— Кстати, заходил Мерфи. Сказал, чтобы я держала язык за зубами и не болтала о том, кто у нас тут обитает.
— Ага, мне он такое же указание дал, — подтвердил Майкл.
— Пойдем-ка навестим дядю Барни. — Шарлотта набросила на голову капюшон. — Мне надо срочно выпить кофе, и желательно покрепче.
Тесно прижавшись друг к другу на порывистом ветру, они мелкими шажками спустились по пандусу и перебежали в буфет. Оказалось, что за ночь в столовой установили искусственную рождественскую елку; она сиротливо стояла в углу помещения, скромно украшенная мишурой и шариками не первой свежести.
Дэррил уже оккупировал столик в задней части зала и уплетал поджаренный тофу[17] (дядя Барни сказал, что послал радиограмму, в которой попросил следующим рейсом прислать побольше этого продукта) с овощной смесью, наваленные на тарелку высокой горкой. Шарлотта уселась на скамью рядом с биологом, а Майкл с подносом занял место напротив. Доктор Барнс со своими косичками, собранными на макушке, выглядела так, будто надела на голову ананас.
Первым делом она сыпанула в кофейную кружку добрую порцию сахара и сделала большой глоток.
— Только встала? — спросил Дэррил. — Спрашиваю потому, что ты выглядишь отвратительно, как будто всю ночь не спала.
— Спасибо на добром слове, — ответила Шарлотта, опуская кружку на стол. — И как только тебя до сих пор жена не пристрелила?
Дэррил пожал плечами.
— Наш брак основан на откровенности, — ответил он.
Майкл невольно усмехнулся.
— Самое удивительное, — сказала Шарлотта, — что в Чикаго я спала как младенец, хотя на работе по ночам только и гудели сирены машин «скорой помощи», а дома соседи устраивали шумные вечеринки до четырех утра. Но здесь, где тихо как в могиле, а ближайшая парковка находится за тысячу миль, ворочаюсь по полночи.
— А ты шторки на кровати задергиваешь? — уточнил Дэррил.
— Боже меня упаси, — ответила она, окуная сухой тост в жидкое яйцо всмятку. — С ними я себя чувствую как в гробу.
— А как насчет затемняющих занавесок на окне?
Она задумалась, размеренно пережевывая пищу.
— Ну да… Этой ночью я специально из-за них и вставала.
— Смысл в том, чтобы задергивать их до того, как ложишься спать, — заметил Дэррил.
— Так я и сделала, но дело в том… Я могу поклясться… — Она запнулась, затем продолжила: — Могу поклясться, что во время бурана услышала за окном что-то странное…
Майкл навострил уши, поскольку уже догадывался, что сейчас сообщит Шарлотта.
— Что именно? — спросил Дэррил.
— Голос. Мужской крик.
— Привидение, наверное, — заключил Дэррил, зарываясь в тарелку.
— И что кричали? — спросил Майкл как можно более невозмутимо.
— Единственное, что я более или менее расслышала за шумом ветра, было «отдай его мне». — Она пожала плечами и снова принялась за тосты и вареные яйца. — Еще немного, и я начну скучать по сиренам «неотложек».
Майкл чуть не поперхнулся, но все-таки решил пока не делиться своими догадками.
— Кстати, чуть не забыла! — спохватилась Шарлотта, засовывая руку в карман и вытаскивая из него пластиковую пробирку с кровью. — Мне надо, чтобы ты сделал полный анализ этого образца.
Но Дэррил энтузиазма не проявил.
— И чем я обязан такой честью?
— Тем, что твоя лаборатория оснащена самым крутым оборудованием.
— А чья это кровь? — полюбопытствовал биолог.